Книга Красная жатва и другие истории, страница 168 – Дэшил Хэммет

– Вот мы добрались и до Фарра, – вставил я.

– Да, тогда-то я о нем и вспомнил. Я знал, что на Востоке он был докой по отпечаткам пальцев, и помнил его адрес. Так что я решил рискнуть – рванул к нему и выложил все как на духу. Мы обмозговали, что делать дальше. Он сказал, что поработает над моими пальцами, я приду сюда к вам и распишу в красках дела былые – мы продумали, что надо говорить. С меня снимут отпечатки, и после мне ничего не будет грозить, даже если просочится что-то про наши с Генни дела.

Фарр чем-то намазал мои пальцы, велел ни к чему не прикасаться и рук никому не пожимать. Я притащился сюда, и все выпало в масть. А потом этот толстый коротыш, – Клейн имел в виду меня, – заявился прошлой ночью в гостиницу и рассказал по доброте душевной все, что думал обо мне и Генни. И напоследок посоветовал зайти утром сюда. Я двинул к Фарру, чтобы он посоветовал: мне когти рвать или сидеть ровно. Фарр сказал: «Сиди ровно», так что я остался у него на ночь и он к утру подготовил мои руки. Вот и весь сказ!

Фелс повернулся к Фарру:

– Я уже встречал поддельные отпечатки пальцев, но таких хороших – никогда. Как вы их сделали?

Эти умники – народ забавный. Фарру грозил нехилый тюремный срок за «соучастие после события преступления», но от восхищенного тона Фелса он весь озарился и с гордостью ответил:

– Очень просто! Я нашел человека, чьих отпечатков пальцев, как мне было известно, нет ни в одной полицейской картотеке, – не хотелось ни в чем сплоховать. Я взял у него отпечатки и поместил каждый на медную пластинку, какую применяют в обычной фототипии, но вытравил поглубже. Потом намазал пальцы Клейна желатином – так, чтобы покрыть все узоры на подушечках – и прижал их к пластинкам. Благодаря этому методу получились даже поры, и…

Через десять минут я покинул бюро, а Фарр и Фелс продолжали сидеть бок о бок и нести всякий вздор, точно пташки, ладно спевшиеся друг с другом.

Джим Тарр взял подкатившуюся к нему по столу сигару и, прежде чем откусить ее кончик и достать спичку, взглянул на сигарный бант.

– Стоит верных пятнадцать центов, – сказал он. – Наверняка хочешь, чтобы я нарушил парочку законов.

За последние четыре или пять лет, с тех пор как я перебрался в сан-францисское отделение сыскного агентства «Континентал», мне не раз доводилось иметь дело с этим жирдяем, шерифом округа Сакраменто, и я знал, что он никогда не упустит возможности изречь бородатую шутку. Меня это не раздражало.

– Оба раза не угадал, – ответил я. – Они обходятся мне по двадцать пять центов за штуку, и я ничего от тебя не хочу. Меня прислали на подмогу. Компания, которая застраховала дом Торнберга, подозревает, что его подожгли.

– Ну, пожарные тоже так думают. Говорят, нижняя часть дома была облита бензином, хотя бог знает, с чего это они взяли, ведь там не осталось ни одной дощечки. У меня этим занимается Маккламп, но много ли он там нарыл? Плясать от радости не будешь.

– А в чем суть дела? Я только и знаю, что был пожар.

Тарр откинулся на стуле, обратив красное лицо к потолку, и завопил:

– Эй, Мак!

Стоило ему войти в раж, как перламутровые кнопки пульта на его столе превращались в украшение. На зов явились помощники шерифа Макхейл, Маккламп и Маклин, а Макнаба с ними не было лишь потому, что его не оказалось в пределах слышимости.