Книга Красная жатва и другие истории, страница 190 – Дэшил Хэммет

Вокруг дерущихся столпились люди. Разняли, развели в стороны, поддержали Беккера, у которого подкашивались ноги.

Луи тяжело дышал. Он невозмутимо взглянул на окровавленное лицо продавца и сказал:

– Думаю, ты впредь не побеспокоишь мою жену. Если когда-нибудь услышу, что ты хотя бы поздоровался с ней, то вернусь и закончу дело. Понял?

Беккер молча кивнул.

Луи поправил галстук и вышел из конторы.

Вопрос закрыт. Без бракоразводного процесса, стрельбы или подобной дешевой мелодрамы и, что крайне важно, без попадания в газеты в качестве обманутого супруга. Просто разумное и мужественное решение проблемы.

Вечером Луи поужинает в центре города, а потом сходит на бурлеск, и к его возвращению нервный припадок у жены пройдет. Луи никогда не помянет случившееся сегодня, разве что этого потребуют какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства, но Пэрл будет знать, что он все помнит и что он доказал свою способность защищать то, что ему принадлежит.

Луи позвонил домой. В трубке послышался тихий голос – значит истерика сошла на нет. Пэрл не задавала вопросов и никак не отреагировала на его намерение задержаться в центре.

Он пришел домой далеко за полночь. После представления встретился с Голландцем Шпреелем, импресарио «оклендского Малыша Маккоя, самого многообещающего легковеса со времен Янга Терри Салливана», и провел пару часов в буфете, выслушивая брюзжание Шпрееля: у Малыша коварно отняли победу в последнем бою, право на которую за ним признал весь честный люд.

Луи тихонько вошел в квартиру и включил свет в прихожей. Через открытую дверь спальни он увидел, что кровать пуста, а ее убранство не потревожено. «Где же тогда Пэрл? – подумал он. – Не сидит же в темноте». Он прошелся по комнатам, везде включая свет.

На обеденном столе Луи нашел записку:

Луи облокотился на стол, и спокойная уверенность покинула его. Так вот каков на самом деле мир! Он дал Беккеру шанс, не воспользовался преимуществом, на которое имел право; хорошенько его отлупил – и вот чем все обернулось.

Да ведь с таким же успехом настоящий мужчина может быть слабаком!

– Ты же не такой дурак, чтобы отмахиваться от моего предложения! И почести, и награду получишь, даже если вернешься один – но с доказательствами моей смерти. А доказательствами будут мои документы и личные вещи, они закопаны возле границы Юньнани. И не бойся, что я когда-нибудь появлюсь и все испорчу.

Худощавый мужчина в выцветшем хаки страдальчески скривился и отвернулся от карих глаз собеседника, налитых кровью. За тиковым бортом джахазаречную гладь взломала бугристая морда магера. Когда крокодил вновь ушел под воду, Хейдждорн вернул взгляд своих серых глаз на пленника и заговорил устало, как человек, который раз за разом вынужден отвечать на одно и то же:

– Я не могу этого сделать, Барнс. Я уплыл из Нью-Йорка два года назад, чтобы поймать тебя. Целых два года пришлось гоняться за тобой по этим проклятым дебрям – здесь и в Юньнани. Я дал обещание, что обязательно найду тебя, и сдержал слово. Господи! – выдохнул он с легким раздражением. – Я такого натерпелся за это время, парень, и теперь ты думаешь, что я отступлюсь? Когда дело уже сделано?