Книга Красная жатва и другие истории, страница 198 – Дэшил Хэммет

– Моей племянницы, но я могу дать описание. Черная шелковая сумочка вот такого размера, – он показал маленькими точеными ладонями, – обшита серебром, в ней триста-четыреста долларов, золотой карандаш, кольцо… перстень с опалом, письмо на русском языке, принадлежности, чтобы пудриться и красить губы, без чего не представить сумочку молодой женщины. Возможно, носовой платок с ее инициалами на русском. Это то, что вы нашли?

– Может быть, мистер…

– Прошу прощения, сэр! – Посетитель протянул карточку. – Капалов, Борис Капалов.

Фил взял карточку и, чтобы собраться с мыслями, притворился, будто ее изучает. Не было уверенности, что стоит связываться с этим человеком. Весь облик мужчины: широкий лоб, скатывающийся от корней жестких черных волос и чуть выступающий над бровями; узкие, широко посаженные глаза холодного карего цвета; орлиный нос с четко очерченными ноздрями; крепкие, чересчур красные губы; твердая линия подбородка и тяжелые челюсти – свидетельствовал о натуре, способной и готовой постоять за себя в любой затее. И хотя Фил считал, что нет никого, кто бы сравнился с ним самим в хитрости, он понимал, что до сих пор его интриги ограничивались кругом кичливых игроков, мелких политиканов и тому подобной шушеры. Невелик опыт для игр с человеком, чей голос, внешность и самообладание выдавали обитателя более значительного и изощренного мира.

Конечно, если в самом начале добиться преимущества…

– Где была потеряна сумочка? – спросил Фил.

Русский остался безмятежен.

– Трудно сказать, – ответил он очень интеллигентным, музыкальным тоном. – Племянница была на танцах и перед возвращением к себе развезла нескольких друзей по домам. Сумочка могла выпасть из машины где-нибудь по дороге.

Фила так и подмывало сказать о драке на Вашингтон-стрит, но он подавил искушение. Не исключено, что там был и Капалов, но он, похоже, не узнал Фила. Сумочку мог найти и тот, кто проходил по улице позже. В надежде извлечь выгоду Фил решил максимально долго держать Капалова в сомнениях на этот счет; вдобавок он хотел отсрочить стычку, которую могли вызвать попытки припереть учтивого русского к стенке. От ожидания вреда не будет.

Капалов позволил себе оттенить свои манеры легким нетерпением:

– Так что с сумочкой?

– Вознаграждение – триста пятьдесят пять долларов? – спросил Фил.

Капалов печально вздохнул:

– Простите, что говорю это. Нелепость, конечно, но вы, наверное, знаете юных девиц. Моя племянница очень привязана к кольцу с опалом – да, безделица, стоит недорого. Но, обнаружив пропажу, она сразу же позвонила в газету и предложила эти деньги в качестве вознаграждения. Нелепость! За все, что было в сумочке, с лихвой бы хватило и ста долларов. Но раз уж предложение сделано, нам придется его выполнить.

Фил молча кивнул. Капалов лжет – никаких сомнений, – но он не из тех, кого можно открыто осудить. Фил заерзал и вдруг понял, что избегает смотреть гостю в глаза. Его захлестнула волна отвращения к себе. «Что же это я, – подумал он, – позволяю парню водить меня за нос в моем же доме только из-за его франтовского вида?» Он заглянул в карие глаза Капалова и небрежно спросил, стараясь своим лицом заядлого игрока в покер не выдавать, что у него на уме:

– А чем закончилась потасовка возле машин? Я так и не увидел.