Книга Красная жатва и другие истории, страница 211 – Дэшил Хэммет

Тут заговорила девушка. Ее голос взволнованно дрожал. Мужчины повернулись к ней. Она обращалась к Михаилу по-русски. Ее речь звучала все тише, пока не превратилась в шепот, а затем стала настойчивой, умоляющей. У слуги плотно сжались кулаки от растущего нервного напряжения, спина задеревенела. Взгляд впился в одну точку на противоположной стене. Фил озадаченно глянул на Капалова и увидел, что тот наблюдает за племянницей и слугой, а в глазах пляшут огоньки. Голос девушки продолжал разливаться, и на лице Михаила выступили слезы. Его рот сделался тонкой прямой чертой, и казалось, кожа на суставах кулаков вот-вот лопнет от натуги. Ромен упомянула Сержа, и Фил вдруг понял, что происходит. Это открытый призыв к Михаилу – девушка напоминает ему о смерти брата, доводит его до отчаяния! Глаза здоровяка выпучились, рубец поперек носа превратился в яркую рану – возможно, еще вчера. Мышцы на лбу, челюстях и шее натянулись, как канаты, воздух с шипением вырывался из трепещущих ноздрей. Девушка не умолкала. Фил снова посмотрел на Капалова. У того на лице играла улыбка веселого ожидания. Он с мягким сарказмом произнес несколько слов, но ни девушка, ни Михаил даже не оглянулись. Ее голос звучал теперь монотонным напевом. Огромные кулаки разжались, и по пальцам из проколотых ногтями ладоней потекла кровь. Он медленно повернулся к хозяину. Их взгляды встретились, но лишь на секунду – привычка к рабскому подчинению укоренилась слишком глубоко. Михаил опустил глаза и беспокойно переступил с ноги на ногу.

Девушка не дала ему передышки. Слова потоком срывались с ее губ, а голос внезапно стал высоким и резким. Фил, хоть и не знал русского языка, ощутил, что его пульс бьется в такт ее интонациям. Плечи Михаила медленно поднялись, в уголках рта выступила белая пена. Затем его лицо начисто утратило человеческие черты. Из груди вырвался металлический скрежет. Не поворачиваясь, не глядя, он бросился на человека, убившего его брата. Не было никакого переключения, которое уловил бы глаз. Вот Михаил стоит пошатываясь, глядя в пол выпученными, налитыми кровью глазами. А вот они с Капаловым катятся по полу.

Капалов выстрелил один раз, но Фил не видел, куда угодила пуля. Мужчины катались туда и сюда – Михаил, обезумевший зверь, вслепую пытался вцепиться врагу в горло, а Капалов хладнокровно отбивался, применяя разные приемы. Происходившее так мало его пугало, словно это была игра. Поверх плеча Михаила он встретился взглядом с Филом, и тот скорчил гримасу отвращения. Наконец Капалов высвободился, поднялся на ноги, пнул в лицо поднимающегося противника и скрылся во мгле коридора. Ударом Михаила отбросило назад, но он сразу вскочил и с ревом устремился в погоню.

Фил подобрал оружие, которое выронил Капалов – отобранный у Фила револьвер, – и повернулся к девушке. Она сильно дрожала, закрыв лицо руками. Он встряхнул ее.

– Где телефон?

Она лишь с третьей попытки сумела ответить:

– В соседней комнате.

Фил погладил ее по щеке:

– Позвони в полицию и дождись меня здесь.

Она на мгновение в панике прижалась к нему, затем взяла себя в руки, улыбнулась, показывая свою храбрость, и перешла в соседнюю комнату.

Фил приблизился к двери в коридор и прислушался. Откуда-то с лестницы доносились звуки борьбы и издевательские смешки Капалова. Прогремел выстрел; Михаил взревел. Фил на ощупь добрался до лестницы. Все явственнее раздавались шум борьбы наверху и хриплое дыхание Михаила. Дважды грянул пистолет. Человек покатился по ступенькам. Фил достиг второго этажа и начал подниматься на третий. Катившийся приблизился к нему. По невнятному рычанию Фил узнал Михаила. На верхней площадке захохотал Капалов. Фил напряг ноги, чтобы остановить падение Михаила, затем поднял револьвер и выстрелил наверх в темноту. Оттуда к нему устремились струи оранжевого пламени; щеку обожгла пуля, другие миновали. Лежавший у ног человек схватил его, потянул вниз. Фил кричал Михаилу в ухо, пытался объяснить, что враг наверху, а он нападает на союзника. Но сокрушительные пальцы забирались все выше по груди и вот сомкнулись на горле. Задыхаясь, Фил в отчаянии собрал последние силы, ткнул пистолетом в лицо, которое не видел в темноте, и рванулся прочь. Пальцы соскользнули, снова вцепились в него, выпустили, и Фил, спотыкаясь, двинулся наверх, прочь от того, кто был человеком, но превратился в бешеного зверя, в агонии своей не отличающего друзей от врагов.