Книга Красная жатва и другие истории, страница 62 – Дэшил Хэммет

– В «Серебряной звезде» убитые есть?

– Всего трое.

– Кто такие?

– Два афериста, Черномазый Уэйлен и Толстяк Коллинз, их только вчера под залог из тюрьмы выпустили. И еще Джейк Вал по прозвищу Голландец-Рецидивист.

– Из-за чего там все началось?

– Пьяная драка, надо полагать. Толстяк, Черномазый и другие решили отпраздновать освобождение из тюрьмы, назвали гостей, напились – и пошло.

– Это люди Лу Ярда?

– Понятия не имею.

– Ну ладно, пойду. – Я встал и направился к двери.

– Постой! – окликнул меня Нунен. – Куда заторопился? Да, скорее всего, это его люди.

Я вернулся и снова сел. Нунен застыл, уставившись в стол. Лицо серое, дряблое, потное.

– Сиплый скрывается у Уилсона, – сообщил я.

Нунен вздрогнул. Его глаза потемнели. А потом лицо исказила судорога, и голова вновь повисла на плечах. Взгляд потух.

– Больше не могу, – промямлил он. – Устал от этой резни. С меня хватит.

– Так устал, что решил не мстить за Тима? – поинтересовался я.

– Да.

– А ведь с его убийства все и началось, – напомнил я. – Если бы ты отказался от мысли отомстить за брата, возможно, резня бы кончилась.

Он поднял голову и уставился на меня глазами собаки, которая смотрит на кость.

– Убийства надоели не тебе одному, – продолжил я. – Выскажи свою точку зрения. Соберитесь все вместе и заключите перемирие.

– Они решат, что я против них что-то замышляю, – с неподдельной грустью возразил он.

– Соберитесь у Уилсона. У него скрывается Сиплый. Если сам туда явишься, они никогда не заподозрят тебя в обмане. Боишься?

Он насупился и спросил:

– А ты со мной пойдешь?

– Если захочешь, пойду.

– Спасибо. Я… попробую.

Когда мы с Нуненом в назначенное время, в девять часов вечера того же дня, вошли в дом Уилсона, все остальные делегаты мирной конференции были уже в сборе. Встретили нас без аплодисментов.

Я знал всех, кроме бутлегера Пита Финика, широкоплечего мужчины лет пятидесяти с абсолютно лысым черепом, низким лбом и бульдожьей челюстью.

Расположились мы в библиотеке, за большим круглым столом.

Во главе стола сидел папаша Элихью. При электрическом свете его коротко стриженные седые волосы на круглом розовом черепе отливали серебром. Круглые синие глаза властно смотрели из-под кустистых белых бровей. Тонкие, крепко сжатые губы, квадратный подбородок.

Справа от него, прощупывая окружающих маленькими черными глазками с неподвижными зрачками, уселся Пит Финик. Рядом с бутлегером пристроился Рено Старки. Лошадиное лицо, глаза тупые, безжизненные.

Слева от Уилсона в тщательно отутюженном костюме развалился на стуле, небрежно положив ногу на ногу, Макс Тейлер. Губы у маленького картежника были крепко сжаты. К углу рта прилипла сигарета.

Я сел рядом с Тейлером, а Нунен – рядом со мной.

Собрание открыл Элихью Уилсон.

Так дальше продолжаться не может, сказал он. Мы ведь все взрослые, разумные люди и достаточно пожили на свете, чтобы понимать: любой человек, кем бы он ни был, должен считаться с другими людьми. Всем нам, желаем мы того или нет, приходится иногда идти на компромисс. Хочешь жить сам – давай жить другим. Я уверен, сказал в заключение Уилсон, что сейчас самое главное для всех нас – прекратить кровопролитие. Уверен, все спорные вопросы можно решить за столом переговоров, не превращая Берсвилл в бойню.

Речь получилась неплохая.