Онлайн книга «Мисс Пим расставляет точки»
|
В дальнем углу Роуз в одиночестве усердно растягивала подколенные связки, бесконечно гладя свои ноги ладонями сверху донизу. На самом деле у нее не было необходимости растягивать подколенные связки после стольких лет постоянных упражнений, так что, по-видимому, это была дань северному упорству. Все, что делала мисс Роуз, она выполняла аккуратнейшим образом. Жизнь – реальность, жизнь – вещь серьезная, жизнь – это длинные подколенные связки и получение хорошего места работы в недалеком будущем. Люси пожелала себе лучше относиться к мисс Роуз и оглянулась, пытаясь отыскать глазами Дэйкерс – как противоядие. Но головки с волосами как кудель и веселым личиком, как у пони, нигде не было видно. Внезапно несвязный шум и болтовня смолкли. В открытую дверь на противоположном конце зала не вошел никто, но в зале, несомненно, ощутилось чье-то присутствие. Люси почувствовала его сквозь пол галереи. Она вспомнила, что внизу, у подножия лестницы, там, где стоял «Нетерпящий», была дверь. Кто-то вошел через нее. Слова команды произнесены не были, но студентки, лишь секунду назад рассыпанные по залу, как бусины из разорвавшегося ожерелья, выстроились как по волшебству в одну шеренгу и стояли в ожидании. Фрекен вышла из-под галереи и посмотрела на девушек. – А-а гте-е ми-исс Дэйкерс? – спросила она тихим ледяным голосом. Но прежде чем она это произнесла, Дэйкерс влетела в зал через открытую дверь и, увидев все, резко остановилась. – Ох, катастрофа! – возопила она и бросилась к свободному месту в шеренге, которое кто-то заботливо оставил для нее. – Ох, простите, фрекен! Очень прошу! Просто… – Р-р-ра-азве можно опаздывать на показе? – спросила фрекен, проявляя к данному вопросу почти исследовательский интерес. – О нет, конечно, нет, фрекен. Просто… – Знаем-знаем. Что-то потерялось или сломалось. Е-е-если бы можно бы-ы-ыло приходить сю-ю-юда голой, ми-и-исс Дэйкерс и тогда сумела бы что-нибудь потерять или сломать. Внимание! Шеренга подтянулась и застыла; слышно было только дыхание девушек. – Е-е-если ми-и-исс Томас ф-ф-фтянет жи-и-во-т-т-т, ряд будет, мне ка-а-а-ажется, ровнее. Томас немедленно повиновалась. – И-и ми-исс Эпплйард показывает слишком много подборо-о-одка. – Маленькая краснощекая пухлая девушка подтянула подбородок к шее. – Так! Все повернулись направо и цепочкой по одному зашагали по залу, ступая по твердому деревянному полу почти неслышно. – Тише, тише! Легче, легче! Возможно ли это? Оказывается, возможно. Еще тише и тише ступали тренированные ноги, пока трудно стало поверить, что группа крепких молодых особ женского пола, каждая из которых весила около десяти стоунов[21], раз за разом по кругу обходила зал. Люси покосилась на Генриетту и тут же отвела глаза. Странно, даже больно было видеть нежную гордость, отражавшуюся на широком бледном лице Генриетты. И Люси ненадолго забыла о студентках там, внизу, и стала думать о Генриетте. О Генриетте с ее мешкообразной фигурой и совестливой душой. Генриетте, у которой были старенькие родители и не было сестер, но которая обладала инстинктом наседки. Никто никогда не спал ночами из-за Генриетты и не расхаживал в темноте возле ее дома; и, наверно, даже не дарил ей цветы. (Интересно, вспомнила при этом Люси, где теперь Алан; весной несколько недель назад она всерьез решила было принять предложение Алана, несмотря на его адамово яблоко. Будет очень мило, думала она тогда, испытать в виде разнообразия заботу о себе. Остановило ее осознание того, что забота должна быть обоюдной. Что ей не избежать штопки носков, например. Люси не любила ноги. Даже ноги Алана.) Генриетте явно была суждена скучная, пусть и достойная уважения жизнь. Но получилось иначе. Если выражение ее лица в тот момент, когда она за ним не следила, могло служить критерием, Генриетта построила себе жизнь, которая была полной, богатой и дававшей удовлетворение. После встречи во время их первой доверительной беседы она сказала Люси, что десять лет назад, когда она взяла на себя руководство Лейсом, это был маленький и не очень популярный колледж и что она и Лейс расцветали вместе; теперь она фактически партнер, кроме того что директор, партнер в процветающем концерне. Но до того момента как Люси застала ее врасплох и увидела это выражение на лице Генриетты, она не понимала, насколько работа была единственным смыслом жизни для ее старой подруги. Люси знала, что колледж был миром Генриетты. Она ни о чем другом не говорила. Но погружение в работу – одно, а эмоции, отразившиеся на лице Генриетты, – другое. |