Книга Дело вдовы Леруж, страница 118 – Эмиль Габорио

Такому натиску невозможно было противиться. Твердость и стойкость обвиняемого были почти исчерпаны. Силы оставили его. Он рухнул на стул, шепча:

– Я схожу с ума!

– Вы признаете, что вдова Леруж не могла быть убита никем иным, кроме вас? – задал вопрос следователь, впившись взглядом в Альбера.

– Я признаю, – отвечал тот, – что стал жертвой одного из тех страшных совпадений, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Но я невиновен.

– Тогда ответьте, где вы провели вечер вторника?

– Но для этого, сударь, придется… – воскликнул обвиняемый, однако, спохватившись, упавшим голосом закончил: – Все, что мог, я уже сказал.

Г-н Дабюрон встал. Настала пора для решительного удара.

– В таком случае я позволю себе освежить вашу память, – начал он с едва заметной иронией. – Напомню вам, что вы делали. Во вторник в восемь вечера, после того как выпитое вино придало вам решимости, вы вышли из особняка. В восемь тридцать пять на вокзале Сен-Лазар сели в поезд, а в десять вышли на вокзале в Рюэйле…

И г-н Дабюрон, без зазрения совести присвоив мысли папаши Табаре, почти слово в слово повторил все то, что прошлой ночью наговорил в порыве вдохновения старик сыщик.

Да, он имел все основания восхищаться проницательностью папаши Табаре. Еще ни разу в жизни красноречие г-на Дабюрона не производило такого потрясающего воздействия. Каждое слово, каждая фраза били в цель. И без того уже поколебленная уверенность обвиняемого рушилась, подобно стене, которую непрестанно бомбардируют ядрами.

Альбер был похож – и г-н Дабюрон это видел – на человека, который, скатываясь в пропасть, понимает: ничто – ни ветки, ни камни – не способно замедлить его падение, и все препятствия и неровности, с которыми он сталкивается, лишь причиняют ему лишнюю боль.

– А теперь, – заключил следователь, – позвольте дать вам разумный совет. Не упорствуйте и не пытайтесь отрицать то, что отрицать невозможно. Поймите: все, что необходимо знать правосудию, оно знает. Так что постарайтесь признанием заслужить снисхождение у суда.

Г-ну Дабюрону и в голову не приходило, что обвиняемый решится упорствовать. Он уже мысленно видел, как тот, раздавленный, уничтоженный, валяется у него в ногах, умоляя о милосердии. Однако г-н Дабюрон ошибся.

Сколь ни безмерно, казалось, был подавлен Альбер, он собрал всю свою волю и нашел в себе достаточно силы, чтобы выпрямиться и решительно ответить печальным и в то же время твердым голосом:

– Вы правы, сударь. Все доказывает мою виновность. На вашем месте я говорил бы то же, что вы. И тем не менее клянусь вам: я невиновен.

– Но послушайте… – начал было следователь.

– Я невиновен, – перебил Альбер. – Повторяю это без всякой надежды хоть в чем-то поколебать вашу уверенность. Да, все свидетельствует против меня, все, вплоть до моего поведения здесь. Да, перед такими невероятными, странными, страшными совпадениями я дрогнул духом. Я подавлен, потому что не в силах доказать свою невиновность. Но я не отчаиваюсь. Мои жизнь и честь в руке Божией. И хоть сейчас вы убеждены, что я погиб, все равно, сударь, я верю и не отвергаю возможности оправдания. Более того, я жду и надеюсь.

– Что вы хотите этим сказать? – поинтересовался следователь.

– Только то, что сказал.

– Итак, вы упорно все отрицаете?