Книга Дело вдовы Леруж, страница 122 – Эмиль Габорио

– Господин граф, когда я смогу иметь честь засвидетельствовать вам свое почтение?

– Садитесь, – бросил г-н де Коммарен.

Изогнувшийся в поклоне адвокат забормотал извинения. Оправдываясь в необходимости уйти, он приводил весьма веские причины: ему нужно срочно быть дома.

– Садитесь, – тоном, не терпящим возражений, повторил граф.

Ноэль подчинился.

– Вы нашли отца, но предупреждаю, одновременно вы теряете свободу, – вполголоса произнес г-н де Коммарен.

Экипаж тронулся, и только тогда граф заметил, что Ноэль скромно присел на переднее сиденье. Его приниженность очень не понравилась г-ну де Коммарену.

– Сядьте же рядом со мной! – приказал он. – Вы что, с ума сошли? Разве вы не мой сын?

Адвокат, ни слова не говоря, уселся рядом с грозным стариком, стараясь занимать как можно меньше места.

Он претерпел жестокое потрясение в кабинете г-на Дабюрона, и обычная самоуверенность и то несколько чопорное хладнокровие, под которым он скрывал чувства, покинули его. К счастью, по дороге у него было время перевести дух и несколько прийти в себя.

На всем пути от Дворца правосудия до особняка отец и сын не обменялись ни словом.

Когда карета остановилась у крыльца и граф, поддерживаемый под руку Ноэлем, вышел из нее, на прислугу это произвело впечатление взрыва.

Правда, слуг было не слишком много, едва ли полтора десятка, так как почти всех лакеев вызвали во Дворец правосудия. Но едва граф и адвокат поднялись наверх, все они, как по мановению волшебной палочки, собрались в вестибюле. Они сбежались из сада и конюшни, из подвала и кухни. Каждый был в своей рабочей одежде, а один молодой конюх притопал в сабо, выстеленных соломой, и, надо сказать, выглядел он на мраморных плитах пола точь-в-точь как кудлатая дворняга на персидском ковре. Кто-то признал в Ноэле воскресного визитера, и этого оказалось достаточно, чтобы еще сильней разжечь любопытство этих любителей скандалов.

Впрочем, уже с самого утра происшествие в особняке Коммаренов возбуждало безмерное волнение на всем левом берегу. Появились тысячи версий, одни совершенно несуразные, другие попросту дурацкие; их дополняли, исправляли и раздували злоба и зависть. Десятка два соседей, безмерно благородных и столь же спесивых, сочли возможным послать своих наиболее сметливых слуг навестить людей графа с единственной целью хоть что-то выведать. Короче, никто ничего не знал, и тем не менее все всё знали.

Пусть, кто пожелает, попытается объяснить часто встречающийся феномен: совершено преступление, приезжают представители правосудия, окружив себя ореолом тайны; полиция еще почти ничего не знает, однако по городу уже кружат совершенно точные сведения.

– Выходит, этот длинный брюнет с бакенбардами – настоящий сын графа, – задумчиво произнес кухонный слуга.

– Истинная правда, – ответил ему лакей, сопровождавший г-на де Коммарена. – А тот, другой, такой же его сын, как Жан, который толчется здесь в своих рубленных топором башмаках и которого вышвырнут за дверь, ежели увидят.

– Вот так история! – воскликнул Жан, ничуть не напуганный грозящей ему опасностью.

– Как это получилось?

– Да очень просто! Говорят, однажды покойная госпожа графиня пошла погулять с шестимесячным сыном, а ребенка возьми и укради цыгане. Бедная женщина, которая и без того боялась мужа как огня, совсем перепугалась. И что же она делает? Да просто-напросто покупает младенца у проходившей мимо уличной торговки. Все шито-крыто, и господин граф ничего не знает.