Книга Дело вдовы Леруж, страница 186 – Эмиль Габорио

И старый аристократ направился к двери, но Ноэль жестом остановил его и вытащил из кармана четырехзарядный револьвер.

– Ваше оружие не потребуется, сударь, – отчеканил он. – Как видите, я принял меры. Живым я не дамся. Но…

– Что вы хотите сказать? – сурово спросил граф.

– Должен вам сообщить, сударь, – хладнокровно продолжил адвокат, – что я не желаю кончать самоубийством. По крайней мере сейчас.

– Вот как! – с отвращением воскликнул г-н де Коммарен. – Он еще и трус!

– Нет, сударь, нет. Но я покончу с собой не раньше, чем уверюсь в том, что иного выхода у меня нет, что спастись не удастся.

– Негодяй! – вскричал граф с угрозой. – Неужели мне собственными руками…

Он бросился к столу, но Ноэль ударом ноги задвинул ящик.

– Послушайте, сударь, – отрывисто прохрипел он, не будем тратить на пустую болтовню то немногое время, которое мне еще осталось. Я совершил преступление – это так – и не пытаюсь оправдываться. Но кто толкнул меня на него, как не вы? Теперь вы оказываете мне честь, предлагая револьвер. Благодарю, я отказываюсь от него. Увольте меня от вашего великодушия. Вам главное – избежать скандального процесса, который навлечет позор на ваше имя.

Граф хотел возразить.

– Не прерывайте меня! – властным тоном продолжал Ноэль. – Я не хочу кончать с собой. Я хочу спастись, если удастся. Помогите мне бежать, и обещаю вам, что живым я не дамся. Я прошу: помогите мне, потому что у меня нет при себе и двадцати франков. Последний мой тысячный билет истаял в тот день, когда… Словом, вы понимаете. Дома нет денег даже на похороны матери. Итак, денег!

– Ни за что.

– Тогда я сдамся властям, и вы увидите, что это будет означать для имени, которым вы так дорожите.

Граф, не помня себя от ярости, рванулся к столу за револьвером. Ноэль заступил ему дорогу.

– Не доводите до рукопашной, – холодно произнес он, – я сильнее.

Г-н де Коммарен отступил.

Упомянув о суде, о скандале, о позоре, адвокат задел больное место.

С минуту старый аристократ колебался между стремлением уберечь свое имя от бесчестья и жгучим желанием покарать убийцу. Но родовая гордость Коммаренов пересилила.

– Хорошо, – произнес он дрогнувшим голосом, в котором слышалось жгучее презрение, – покончим с недостойным спором… Чего вы хотите?

– Я уже сказал – денег. Давайте все, что у вас тут есть. Решайтесь, да поскорей.

Не далее как в субботу граф получил у банкира сумму, предназначавшуюся на обстановку дома для человека, которого он считал своим законным сыном.

– У меня здесь восемьдесят тысяч франков, – сказал он.

– Мало, – отвечал адвокат, – но что поделать, давайте. Признаюсь, я рассчитывал тысяч на пятьсот. Если мне удастся уйти, вы должны будете передать мне еще четыреста двадцать тысяч франков. Ручаетесь, что дадите их мне по первому требованию? Я найду способ их получить, не подвергаясь опасности. За это обещаю, что вы никогда больше обо мне не услышите.

Вместо ответа граф отпер маленький сейф в стене, извлек из него пачку банковских билетов и бросил их к ногам Ноэля.

В глазах адвоката сверкнула ярость, он шагнул к отцу.

– Не доводите меня до крайности, – угрожающе проговорил он. – Люди, которым, подобно мне, нечего терять, становятся опасны. Я еще могу сдаться властям.

Тем не менее он нагнулся и поднял деньги.

– Даете ли вы слово, что выдадите мне остальные? – осведомился он.