Книга Секреты под кофейной пенкой, страница 49 – Джей Эм Холл

Ужин не состоялся. Пэт поднялась на второй этаж с разогретым карри и бокалом красного вина. Род, как она потом поняла, наелся упаковкой «Принглс» и половиной коробки печенья.

Почти весь вечер Пэт просидела на кровати Лиама, пялясь в окно, рядом на подушке мирно спал Ларсон. Ей хотелось уехать в ее любимое место на холме, но боялась, что едва спустится, они снова начнут ссориться. Плюс она как минимум выпила полтора бокала вина (на вкус оно было как ополаскиватель для рта, в моменты печали алкоголь как-то особенно неприятен).

«Забудь», – сказал Род. Хорошо-хорошо, но как же их компания? Где брать следующий проект? А проект после него? Чем платить за университеты? Чем покрывать ипотеку?

Нос совать?Несправедливо!

В кровати Род, как обычно, забылся мгновенным, младенческим сном (в футе от нее, без всяких нежностей). А Пэт? Она снова и снова проигрывала в голове их ссору, перебирая фразы, которыми Род сделал ей особенно больно. Казалось, что все ее тревоги, все трудности, которые она преодолевала последний год, вместо того чтобы остаться в прошлом, вернулись и дали ей по голове.

Конечно, в конце концов Пэт уснула. Утром (едва встав) она была готова сдаться, свет дня ее отрезвил. Пэт поняла, что они оба были не правы. С таким настроением она спустилась на кухню и, когда встал Род, уже клала ломтики бекона на гриль.

– Делаю сэндвичи с беконом, – сказала Пэт в такой манере, чтобы он сразу услышал «Прости, что так остро отреагировала, но отчасти я все-таки была права».

– На меня не делай. – Род уже взял куртку, схватил ключи и шел к двери, когда Пэт пришла в себя.

– Ты куда? – крикнула она. Во двор она за ним не побежала.

– По делам, – сказал он и ушел.

Пэт посмотрела на бекон, тот уже бледнел и сжимался. Придется дожарить, может, как-нибудь пойдет на ризотто. Злость снова начала закипать, назойливая, как зубная боль. Пэт больше не могла сидеть сложа руки. Придется совать нос!

* * *

– Как дела у Рода? – Мэтт спросил, оглянувшись на нее через плечо. Собаки (Рыжик и Бейбик? Она точно помнила, что Пош недавно умерла) нюхали пальто Пэт, но на большее не решались.

– Тебе придется у него самого спрашивать, – ляпнула она и тут же пожалела, как резко это прозвучало: для молчаливого йоркширца Мэтт до удивительного крепко любил сплетни. – Знал, что он в ремиссии? – Пэт намеренно смягчила интонацию.

Мэтт кивнул.

– Отлично, – сказал он, но смотрел на нее вопросительно.

– Осталось вернуться к прежней жизни, – продолжила Пэт.

– Передай, что я всегда готов поиграть в гольф, если у него будет настроение.

Она улыбнулась и кивнула, не стала говорить, что хорошо бы Род не носился по полю для гольфа, а возвращался к работе.

Мэтт открыл сарай, она зашла за ним и встала около большого морозильника. Пэт знала, что он забит мясом, которое не раз сама подавала у себя на обед. На полках лежали яйца, а у двери были сложены дрова и связки хвороста. Маленькая ферма Линды и Мэтта осталась одной из последних в округе, поэтому им приходилось работать не разгибая спин. Пэт еще помнила времена, когда тут все было усеяно такими фермочками: участок Тома Херроуби, двадцать акров Маки Миллера. Теперь, можно сказать, остались только Мэтт с Линдой, зажатые между землями герцогства Риво с севера, а с юга каким-то бизнес-синдикатом (который принадлежит, поговаривают, арабскому шейху и местному члену парламента). Мэтт и Линда потихоньку занимались сельским хозяйством, сдавали землю, торговали, финансируя все это школьной зарплатой.