Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 118 – Наталья Дым

Денис вздрогнул от неожиданности. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как в кабинет вошёл вернувшийся из города Иванов.

– Мизерикорд. Итальянский кинжал, вернее, стилет. Им добивали раненого противника, избавляли от предсмертных мук, – Иванов говорил скорее не для Дениса, а отвечая на немой вопрос в глазах Митьки. – Интересно, гарда у этого стилета какая?

А вот про Митьку Денис и забыл совсем. Тот совсем извёлся, занимаясь ненавистной рутиной.

– А ты и в холодном оружии понимаешь? – сдержать лёгкий сарказм Денис не смог, да и не хотел, положа руку на сердце. – Ты прямо кладезь всевозможных талантов и умений.

Иванов сарказм уловил, но не обиделся, а усмехнулся и доверительно сообщил, понизив голос почти до интимного шёпота:

– А ещё я крестиком вышиваю и пеку изумительные оладьи из картофельного крахмала.

Денис задумчиво перечислил:

– Старинный итальянский кинжал, старинный французский платок…

Вдруг показалось, что при его последних словах Иванов болезненно скривился и непроизвольно дёрнулся. Скорее всего, действительно показалось, потому что через секунду тот был снова невозмутим и ядовито насмешлив. Денди в белом кашне. Эстет и циник. Что-то в этой характеристике было не так.

Денису вдруг стало зябко. А ведь именно такая характеристика соответствовала и психологическому портрету Потрошителя. Да и такого красавчика, как Иванов, любая гражданка к себе подпустила бы, даже если лично не знакома.

Он тут же одёрнул себя: ерунда в голову лезет. Как тогда, с пальто Владлена. У Иванова, в конце концов, идеальное алиби. Его не было в N-ске на момент первых убийств. А когда убивали Алевтину Матросову, так тот вообще в поезде ехал, и свидетелей у него – весь фирменный экспресс.

Но червячок сомнения попал в благодатную почву. Как говорится, ложечки-то нашлись, а осадочек остался. А вдруг Иванов – не Иванов? Вернее, не тот Иванов, не следователь из Москвы?

– Эй, ты чего задумался, Денис Савельевич? – Иванов смотрел на него внимательно и оценивающе, так, словно прочитал его мысли.

Денис вытряхнул папиросу из пачки, закусил мундштук и невнятно бросил сквозь сцепленные зубы:

– Ничего. Так, всякая ерунда в голову лезет.

Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, которые лезли в голову явно от усталости и хронического недосыпа, Денис коротко кивнул в сторону Митьки, который не сводил с них взгляда, ловя каждое слово.

– Я поговорил с Дмитрием. Это действительно был он в том приёмнике-распределителе. И, кажется, видел преступника. Но плохо помнит произошедшее. Может же так быть, чтобы от шока мозг сам запретил себе вспоминать?

Иванов испытующе посмотрел на Митьку, тот от такого пристального внимания совсем сконфузился и опустил глаза.

– Можно попробовать… – Иванов всё не отводил взгляда от Митьки, словно пытался заглянуть ему в черепную коробку.

Денис нервно засмеялся. Происходящее вдруг перестало ему нравиться, воздух в кабинете стал осязаемым, густым и запах озоном, как в мае перед грозой.

– Гипноз и чтение мыслей на расстоянии? – попытался пошутить он, хотя смешно не было.

Иванов повернул голову к нему, и Денис опять увидел странные всполохи в его глазах. Как тогда, в первый день знакомства. Длилось это недолго, но Денис был готов поручиться, что ему не показалось.

– Я был на Тибете, много путешествовал по Востоку, немного знаком с разными практиками. – Иванов откинулся на спинку стула, на котором сидел, и расслабленно закинул ногу на ногу. – Иногда хватает маленького толчка, чтобы человек всё вспомнил. Если Дмитрий согласен…