Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 56 – Наталья Дым

Он замолчал и испытующе посмотрел на Сергея.

– Я хотел, чтобы ты мне помог. Тут дотошность нужна и хороший глаз, плюс с людьми надо уметь говорить. Петровича срывать с фабрики нельзя. Пальто тоже со счетов не сбросишь, так что Митька отпадает. Владлен и… – тут Ожаров поморщился как от зубной боли, – Окунева слишком неопытны. Привлекать со стороны никого не хочу. И так утечка информации идёт.

Сергей кивнул и подумал про Тролева. Судя по недовольной гримасе, Ожаров тоже именно его имел ввиду.

– Я – за. И давай про это особо не распространяться. – Сергей ещё раз кивнул и придвинул к себе одно из дел.

– Ага, – Ожаров скупо улыбнулся, – курить охота, аж уши пухнут. Я в бакалейку. Скажешь нашим, что сейчас вернусь. Одна нога тут, другая тоже тут.

Ожаров сдвинул свою многострадальную кепку на затылок и скрылся за дверью.

Ха! Они решили его обмануть! Или обхитрить? Впрочем, это было одинаково глупо. Предупредить женщин – это, конечно, забавно. Как там в детской считалочке: «Да и нет не говорите, чёрно с белым не берите…». Женщинам предложили не носить красное. Ну-ну, повезло москвичу с рыжим оперативником, что сейчас тридцать пятый год, а не далёкий девятнадцатый. Это сейчас после НЭПа послабление, а тогда подобные запреты вполне себе на контрреволюцию потянули бы.

Он жил так давно, что иногда путался во временах и эпохах. Да и кто он на самом деле? Человек? Или что-то иное, большее?

Помнил он странную деревню, расположенную не в холодной России. Помнил женщин с усталыми блеклыми лицами в застиранных юбках до земли, мужчин в штанах до колен и длинных носках, детей, грязных и оборванных, возящихся в пыли вместе с курами. А ещё домик за околицей деревни, похожий на сказочный теремок.

Когда он видел эту деревню, то ли во сне, то ли в странной яви, похожей на дурман, сердце на секунду замирало и тут же неслось вскачь, как заполошное. И азарт предстоящей охоты раздувал ему ноздри. Охоты на зверя. На волка. Которого надо было непременно выследить и загнать. Убить, но не сразу – сначала насладиться страхом и безнадёжностью в его жёлтых глазах.

Но иногда там, у пряничного домика с красной черепичной крышей, мелькал зыбкий силуэт в лёгком шёлковом платье, и золотистые локоны трепал ветер. Тогда он забывал про своего врага – волка, становилось тревожно на сердце, и лёгкие быстрокрылые стрекозки как угорелые носились где-то в животе.

Впрочем, он отвлёкся, золотистые локоны можно и тут найти, в глухом N-ске, где холодно, грязно и скверно пахнет мазутом и пылью от дурацкого комбината. Который грохочет своими станками так, что закладывает уши, и где ткут такую же грязную, как сам город, рогожу и мешковину. Эта липкая пыль садится везде лохматыми грязными хлопьями, даже снег не бывает белым слишком долго.

Иногда он сам не понимал, как оказался здесь, ведь, казалось, ещё вчера он был там, в той деревне, и чей-то звонкий, но нежный голос окликал его сквозь летний зной: «Bonjour, Monsieur le chasseur!» («Здравствуйте, господин охотник!»).

И он болезненно улыбался и мял в нервных пальцах алый шарф из гладкой прохладной материи.

***

Это был очередной многоквартирный дом, куда Санёк пришёл вместе с участковым инспектором, Настей Окуневой, стажёром из прокуратуры, и ещё одним милиционером.