Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 59 – Наталья Дым

Санёк и сам не заметил, как стал для Насти хорошим приятелем, интересным собеседником, даже почти другом, которому тонко, с милой улыбкой и совсем не обидно дали понять – на большее, чем вот такое товарищество, рассчитывать не стоит.

Было немного досадно, почти как тогда, с Алькой Матросовой, или даже – чуть-чуть сильнее неприятно, потому что сердце Насти было занято не банальной, но вполне себе объяснимой жаждой красивой жизни, как у Альки, а романтическим увлечением. И кем?! Санёк бы понял, если бы хозяином девчачьих грёз стал импозантный Иванов. Ему Санёк точно не конкурент, но ведь Настя млела при виде Ожарова, в выцветшей гимнастёрке, с неизменной папиросой в зубах, от которого доброго слова никто никогда не слышал. Да, Ожаров – герой, конечно же, но не красавец, если не сказать наоборот!

Впрочем, Санёк был бы не Санёк, если бы долго расстраивался из-за девчонки. Даже такой, как Настя Окунева. И вообще, нечего глупостями голову забивать. Это неважно сейчас. Не до пошлых сантиментов и вздохов под луной.

Чтобы успокоить себя и утешить своё самолюбие, которое всё же слегка пострадало от равнодушия Насти, Санёк, недолго думая, отправился к Зиночке.

Вот уж кто ему был рад в любое время. Санёк сидел в светлой тёплой комнатке с вязаными салфетками на тумбочке и розовым абажуром под потолком и искренне наслаждался жизнью. И дело было вовсе не в котлете по-киевски, которую Зиночка готовила по особому рецепту специально для Санька – с начинкой из телячьих мозгов, и даже не в шкалике марочного коньяка, которым с Зиночкой поделилась товарка из прокурорской столовой, или, во всяком случае, не только в них. А в том особенном свете, которым лучились серые глаза Зиночки при взгляде на него. В ласковых ладонях, нежно скользивших по его груди, в чуть грубоватых от чистки овощей пальцах, перебиравших его кудри, во всей атмосфере неги и покоя в этом маленьком, принадлежавшем только ему мирке. И даже не важно было, что это, в принципе, ханжество и мещанство. Об этом не думалось, пока рядом была Зиночка.

– Насморк у тебя никак не пройдёт, потому что мёрзнешь постоянно. – Зиночка, только что выбравшаяся из кровати, тёплая, мягкая, розовая, пренебрежительно тыкала пальчиком с коротким ноготком в его видавшее виды пальто. – Давно надо новое купить!

Санёк сыто и довольно потянулся и рывком сел на постели.

– Кис, охота тебе всякой ерундой голову забивать, – белозубо улыбнулся он ей, – иди сюда лучше.

Но Зиночка от его рук увернулась, накинула на плечи цветастый платок и упорхнула за шкаф. Чем-то там прошуршала загадочно и через минуту торжественно положила ему на колени объёмистый свёрток серой бумаги, перевязанный бечёвкой. От свёртка вкусно пахло новой вещью, магазином и немного – праздником.

Санёк растерялся. Ему редко дарили подарки, если только друзья газетчики на день рождения новый блокнот и бутылку водки, которую они все вместе тут же и распивали. А чтоб вот так, ни с того ни с сего… Он сглотнул неизвестно откуда взявшийся ком в горле и хрипловато спросил:

– Что это, Зиночка?

Она горделиво подбоченилась и нетерпеливо притопнула босой пяткой:

– Тебе! Чтобы не мёрз! Ну, разворачивай, померить надо. Вдруг не подойдёт…

В свёртке оказалось новое зимнее пальто с коричневым цигейковым воротником, тёплые вязаные перчатки и модный клетчатый шарф.