Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 82 – Наталья Дым

Не любил Сергей поэтов революции, громогласных и слишком крикливых, но были те, которые трогали его душу. Как тот деревенский паренёк с золотыми кудрями. Как он писал?

«Я спросил сегодня у менялы…»^[16]

Сергей решительно тряхнул головой. Всё-таки Ожаров смог подложить ему свинью, или, как говорят французы, – подсунуть кролика. Пусть Настя оказалась довольно толковой помощницей, но она невольно отвлекала его от важных размышлений. А подумать было о чём.

К сожалению, архив приёмника-распределителя сильно пострадал в пожаре десятилетней давности. Даже списки воспитанников сохранились далеко не полностью. Книгу регистрации поступавших детей удалось найти – под пыльной стопкой других документов. Обгоревшую, с хрупкими жёлтыми страницами. Хорошо, что в архиве было сухо, всё-таки Татьяна Михайловна порядок везде поддерживала. Изъять и увезти книгу с собой не представлялось возможным: листы рассыпались в прах, стоило сдвинуть её с места.

Сергей порадовался, что захватил с собой в поездку верный ФЭД. Он заставил притащить в архив несколько настольных ламп, в одной из комнат даже нашлась чертёжная лампа на длинном штативе.

В конце концов они смогли общими усилиями организовать что-то наподобие фотолаборатории.

Освещение было достаточным, чтобы получились более-менее качественные снимки. Сергей аккуратно фотографировал каждый разворот, а Настя с Татьяной Михайловной бережно перелистывали страницу за страницей, изо всех сил стараясь лишний раз и не дышать в сторону книги.

Автоматически Сергей отметил нескольких мальчиков, попавших в приёмник-распределитель примерно в нужное им время, но углубляться было некогда, да и по фотографиям, если они хорошего качества, всегда можно всё узнать.

Оставалось проявить плёнку и напечатать фотографические снимки. И искать совпадения, если они были. Если они не тянули пустышку.

Но Сергей был уверен – не пустышку. Нашли они с Настей кусочек мозаики, нужный, возможно даже – центральный. Но картина не складывалась. Лежали перед Сергеем разноцветные осколки стекла, пока – бессмысленной грудой. Не хватало чего-то важного, рамки для картины, что ли. Упускали они что-то, какую-то деталь. И ещё проклятое тревожное чувство… Что охотится не только он, Сергей. Охотятся и за ним. Чувствовал он на спине цепкий и насмешливый взгляд кого-то очень умного, хитрого и опасного. Настоящего охотника.

Уже на выходе из вагона, галантно подав Насте руку, чтобы помочь спуститься на перрон, он словно мимоходом, не заостряя внимания, чтобы не пугать лишний раз девушку, предупредил:

– Настенька, вы уж о нашей поездке постарайтесь никому не рассказывать. Хорошо?

Настя серьёзно кивнула и негромко ответила:

– Не переживайте, Сергей Алексеевич. Не расскажу.

Она была очень мила – с решительно сведёнными на переносице бровями. Сергей невольно улыбнулся: ну вот зачем, скажите на милость, такой вот туберозе в прокуратуре служить? Ей надо в гостиной у окна сидеть. И котика гладить по плюшевой шёрстке. Или розы вышивать на пяльцах.

Они вышли на перрон, освещённый жёлтыми фонарями, в свете которых роились снежинки. Сергей поднял воротник бобровой шубы и зябко передёрнул плечами. Всё-таки более суток на ногах давали о себе знать.

Странно, но Настю никто не встречал. Чтобы Ожаров и не озаботился сопровождением практикантки, за которую он нёс крест личной ответственности?.. Небывалое дело. Сергей ещё раз огляделся по сторонам. Перрон был по-ночному пуст, только ветер швырял по нему семечную шелуху и гремел какой-то жестянкой.