Онлайн книга «Кот мяукнул в третий раз»
|
В дружбе с волонтерами не признался. Так, иногда, по вечерам, от нечего делать, ходит с ними в кафе. Прикольно, все, типа, москвичи, такие смешные, ничего в жизни не понимают. Ни с какой Танькой не встречался, знает то, что и все, утопла, типа. От анализа ДНК отказался, ничего не знает, ни в чем не виноват, хотите – в суд, типа, вызывайте, а так ничего никому не даст. На всякий случай Тимофея спросили, знаком ли он с профессором Григоревичем. – Я когда работаю, их в гостинице нет, ну постояльцев, типа на экскурсии ходят. Но этот профессор сидел в номере и начал орать, что я мешаю. Но я объяснил, что кошу газон быстро и скоро уйду. Ну, он, типа, и успокоился, перестал возбухать. Подумаешь, мешаю я. Работа у него. А мою работу он будет делать, что ли? – У вас были отношения с кем-то из волонтеров? – Я ж сказал, нет, не было. – А с девушкой по имени Алина? – Эта, типа, клеится, но я сказал, что у меня подруга есть. – У вас есть подруга? – Это я, типа, чтоб отстала сказал. * * * Декан исторического факультет долго вздыхал, сокрушался, ссылался на занятость. – Убийство не менее важно, чем ваша занятость. Лицо декана побледнело. – Убийство? Как это? Нам сказали, что Роман Михайлович умер от сердечного приступа! – Что вы можете о нем рассказать? – Талант, настоящий талант! Закончил наш университет, поступил в аспирантуру в Москве, защитился. – Он доктор наук? – Кандидат. – Почему же профессор? – Это не звание, это должность. Он был специалистом по истории наших мест, материал богатый, востребованный. Минин и Пожарский, Горький, Шаляпин! Его книга о гастрономии должна была стать бестселлером. – Я спрашивал о человеческих качествах. Как он ладил со студентами? – Ну, он был довольно строг. Но это давало свои плоды, те, кто не хотел учиться всерьез, отсеивались. – Как он ладил с другими преподавателями? Брови декана поползли вверх. – Вы подозреваете наших преподавателей в убийстве? Это нонсенс! – Я просто хочу составить портрет этого человека. – Понятно…– декан почесал переносицу.– Ну, он… предпочитал держаться в стороне. – Есть ли какое-либо академическое соперничество на его кафедре или в университете? Декан пренебрежительно махнул рукой. – Конечно, нет. Тем более по его специальности. Это точно не соответствует действительности. В любой научной среде есть тот, кто сочтет, что более талантлив и заслуживает повышения вместо коллеги. Тем более, если речь о Григоревиче. То, что Стрельников успел узнать о профессоре, свидетельствует о его склочном характере. Зададим вопрос по-другому. – Есть ли коллеги, с которыми у Григоревича были не очень хорошие отношения? – Нет, никаких проблем с коллегами не было. – Он вам нравился? Декан неожиданно взвился. – Причем здесь личное? В любой работе важна эффективность! Григоревич ее обеспечивал! «Ага значит и тебе он был не по душе…» Декан быстро исправился: – Мне жаль, что он умер. Тем более, если его убили. Надеюсь, он не страдал. И простите, но мне действительно пора идти. Дайте знать, если я могу быть еще чем-то полезен. Я сам сообщу на кафедре и поговорю со студентами. Тем более, что сейчас лето, никого нет на месте. * * * Те студенты, кого удалось найти, признавались, что им не слишком нравился Григоревич, помощи от него не дождешься и он придирался к любой мелочи. Немногочисленные коллеги, еще не успевшие уйти в отпуска, отзывались хорошо. Но потом смущенно добавляли, что не знали профессора слишком близко, ни в каких совместных мероприятиях он не участвовал. Он не признавал ничьей правоты, кроме собственной, мог быть немного мстительным. |