Книга Ну и семейка, страница 20 – Марина Серова

— Что, такой противный, и управы на него нет? А родители куда же смотрят! Безобразие, конечно, так по-свински себя вести. Люди сажали цветочки, старались, душу вкладывали, а кто-то вот так растоптал их, — сочувственно спросила я, специально подливая масла в огонь, который тут же разгорелся.

— А какая управа на этого хулигана? — возмущались мои собеседницы. — Говорили ему, да разве ж теперь молодежь старших уважает и слушает! Просили по-человечески, не подъезжай вечером к самому подъезду, останавливайся на улице, там свою девицу и высаживай. Да ему, что об стену горох. Там и девка такая же, в носу серьга, волосы как у Мальвины, то ли синие, то ли что, — чучело какое-то! Два сапога пара. Вон, мать-то, Сидоровна, воет уже от такого сына, да ничего поделать не может! Извелась вся, бедная. И в армию его, негодяя, не заберут, хотя бы годик отдохнуть нам здесь.

Ненавязчиво спросив, где же живет эта Сидоровна со своим непутевым сыном Генкой, я узнала адрес.

Теперь нужно как-то переговорить с этой Сидоровной. Кем же представиться? Попытаюсь-ка я у Марины выведать, что собой представляет Генка, ухажер ее падчерицы.

— Генка? — переспросила Марина, когда я позвонила ей. — Отморозок тот еще! Заканчивает университет, если не отчислят, в этом году диплом, да только ему на занятия плевать, рокер недоделанный! Всех в округе эта банда уже достала, гоняют по улицам с диким ревом, девок своих катают! Я их однажды видела, у этого Генки глаза будто стеклянные, явно на каких-то препаратах, неадекватно себя ведет. И эта дура, Милка, вцепилась в Генку как клещ, говорит, люблю его! На этой почве сколько скандалов было у нее с Сашей моим, не перечесть. Упрямая как осел! Саше за работой ей внимания некогда было особого уделять, а меня она и в образ видеть не хочет, с первого дня невзлюбила меня. Я ведь сначала хотела по-доброму с ней, да куда там: что не скажу, все фыркает! Она мне всю жизнь тут отравила, да и Сашу извела до невозможности. Так-то он мужчина крепкий был, не пил, вмеру возможности спортом занимался. Да и он перед своей смертью уже не выдерживал скандалов с Милкой, приходилось пить успокоительные, сердце стало шалить, давление скакало. Вот что эта стерва с отцом-то родным сделала, она его довела до смерти! А теперь, посмотри-ка, ищет, кто виноват!

Общение со старушкой и разговор с Мариной только укрепили меня в мысли, что надо подобрать ключик к матери Генки и поговорить с ней о сыне. Потому как пытаться вывести на разговор самого Гену явно было делом безнадежным! Не станет он вот так просто мне о своей любви рассказывать. Молодежь пошла наглая, ершистая, ничего не боится и за словом в карман не лезет.

За всеми этими хлопотами да заботами совсем вылетело из головы, что надо найти время и проведать Свету. Проведать и рассказать, что ее маскировка не сработала, раскрыли меня быстро, и Сергей пытался меня нейтрализовать. К своему стыду, я потеряла и кепку, и накладной черный парик мужской, и очки, хоть днем и ходила через пару дней по территории предприятия, где выслеживала Марину. Но надо отдать должное подруге, видимо, именно парик и смягчил удар по голове, поэтому и обошлось без плачевных последствий.

Светик, добрая душа, хоть всячески и удерживала себя от соблазна, очень любила сладости, а особенно почему-то тахинную халву. Еще в детстве попробовала она это лакомство, и теперь, охая и ахая, что от этой халвы скоро растолстеет до неприличия, все же иногда не отказывала себе в удовольствии. В отличие от меня, страстной кофеманки, Света из всех напитков предпочитала только зеленый чай с натуральными цветочками жасмина.