Книга Ну и семейка, страница 22 – Марина Серова

Это оказалась симпатичная, невысокая девочка, спокойная и какая-то домашняя, не в пример Милке. Она даже почти косметику не употребляла, да оно ей и не надо было, и так хороша! Между внешностью и самим образом Милы и Кати был такой огромный контраст, что я даже не поверила сначала, что эти такие разные две девушки могли дружить.

Я представилась родственницей Ковалевых и завела разговор:

— Добрый день. Меня Таня зовут. Я двоюродная племянница Александра Ковалева. Вот, приехала на похороны, горе такое. Решила немного погостить, поддержать Милу. Да только я ее совсем не узнаю. Видела давным-давно, когда она еще ребенком была. Вроде милая девочка, умная. А теперь не пойми что, оторва какая-то! Мне Марина сказала, вы дружили с Милой? Может, расскажете мне о ней? Как найти к ней подход вообще? Что не скажу, все в штыки! Еще с компанией какой-то связалась. Страшно мне за девочку. Помочь ей хочу.

Катя вздохнула:

— Да, мы раньше с Милой очень дружили крепко. И она была совсем другой. Одевалась нормально, училась хорошо, меня даже поначалу по химии подтягивала. Мы вместе в бассейн и на волейбол ходили. Болтали по-девичьи. Я у нее в доме даже ночевала иногда. А полгода назад Мила как одержимая стала. Все говорила, что встретила любовь всей жизни! Изменилась очень, сделала кучу тату и пирсинг. Уговорила отца купить ей байк, и летала на нем ночами. Обо мне вспоминала редко. Мы теперь с Милой редко встречаемся. Как-то интересы разошлись, знаете ли. Она меня пригласила один раз на тусовку рокеров, так расписывала, говорит, полный отпад, тебе понравится.

Ну, я сдуру и согласилась, так интересно было посмотреть, с кем же это ночами Мила пропадает. Но когда попала в этот ад, мне так страшно стало. Там такие парни наглые, ругаются матом, сразу лезут за пазухуда намеки сальные делают. И пьяные все! Мне тоже предлагали расслабиться.

А Мила среди них, как рыба в воде! Я испугалась сильно, уйти хотела, Милу просила пойти со мной. Но парни те меня в кольцо зажали, дико ржали, улюлюкали, глумились. А я плакала, умоляла Милу сказать им, чтоб прекратили. Тогда едва-едва от них убежала, мы разругались с Милой вдрызг! Еле домой добралась к полуночи, дома меня так ругали, скандал был. Как вы думаете, после такого могли мы дальше дружить? Конечно, нет. Мила, конечно, после той ужасной вечеринки приходила, прощения просила, мол, зря я так испугалась, парни просто шутили. Все меня убеждала, что хватит за мамину юбку держаться, что пора стать взрослой. Но мне такие шутки вовсе не нужны и компании тоже. А теперь вот, хоть иногда и встречаемся с Милой, да разговаривать нам, по сути, не о чем. Мне их рокерские новости да выходки неинтересны, а ей мои уже ни к чему. Такие дела.

Масла в огонь относительно поведения Генки подлили и в университете. Классный руководитель, женщина уже в возрасте, при упоминании о Геннадии сразу поскучнела.

— Я с первого курса их веду, — сетовала она, — поначалу Гена мне даже нравился, смышленый парень, легко учился, на лету все схватывал. Но сейчас просто не узнать! Пары прогуливать стал, грубить преподавателям, оценки, понятно, плохие, раз ничего учить не хочет. Прямо беда с ним! Говорят, это так случилось, когда связался со старшими, этими рокерами. Замучил мать, чтоб ему мотоцикл купила. Она и сама не знает, что с ним делать! Отца-то нет, бросил он семью. Может, из-за этого и сын так стал себя вести, некому его отчитывать было.