Книга Ну и семейка, страница 75 – Марина Серова

Я упросила Кирю устроить это свидание, это, конечно, было не просто, но, как говорится, нет ничего невозможного. И вот уже Гена входил в комнату для свиданий, робко, несмело. Нина Сидоровна увидела сына, не сдержалась. Кинулась к нему, что есть силы обняла, тискала как маленького и причитала:

— Сыночек мой любимый, Геночка! Солнышко мое кудрявое! Радость мамина! Ты прости мать свою, глупость я совершила. Мы, наверное, больше неувидимся! Но знай, я всегда любила и люблю тебя больше жизни. Прошу тебя, родной, что бы со мной ни случилось, ты не должен сломаться! Умоляю. Одумайся, поменяй свою жизнь. Я так хочу, чтобы ты окончил университет, тебе ведь немного осталось. Устроился на достойную работу, семью построил. Квартира у тебя наша есть, работу найдешь. Все у тебя хорошо будет! Только тогда я умру спокойно! Пообещай мне это! Сжалься над мамой, мне недолго осталось.

Гена шептал матери что-то и не мог разжать объятий, по его лицу текли слезы. Это был совсем не тот хам и хулиган Генка, которого я увидела впервые на своей конспиративной квартире. Сейчас это был напуганный и потерянный маленький мальчик, который очень сильно боится потерять свою мать и точно не знает, как ему жить дальше!

Я отошла от смотрового окошка и тоже смахнула слезу, очень уж тяжелая была картина. Киря спросил:

— Что с тобой, Таня? Я тебя не узнаю в последнее время! Ты же всегда смотрела на жизнь иначе и не принимала так близко к сердцу судьбы своих клиентов. Ну нельзя так! Не рви ты свое сердечко. Ты свою работу выполнила, убийцу нашла, гонорар получила, все же нормально. Все довольны. Ну а то, что судьба у этой Нины так сложилась, ну кто ж виноват. Бывает и не такое в жизни.

Я мешала кофе ложечкой, задумчиво и методично постукивая ею о края чашки и отвечала:

— Ты прав, конечно, все так. И если каждый случай через себя пропускать, с ума сойти можно. Да мне и не столько эту Нину жалко, хоть и ее, конечно, тоже, сколько Генку и Милу. Они же дети совсем, а на них такое горе свалилось. Сиротами, считай, остались. Если честно, очень хочется им помочь как-то, чтобы не понеслись они вниз кубарем на самое дно жизни после такого.

Гена вышел после свидания с матерью совсем потухший и, не попрощавшись, побрел прочь. Видно было, что ему ужасно плохо и больно, что он винит себя в том, что его родная мать решилась на такой страшный шаг.

Я выбежала следом, догнала парня и запыхавшимся голосом крикнула:

— Гена! Стой! Погоди! Послушай, назад ничего не вернуть, нужно это просто пережить. Если нужна какая помощь, дай знать.

Он зло огрызнулся:

— Спасибо, помогли уже! Если бы не вы, ничего бы этого не было! Ненавижу всех!

И он как угорелый помчался прочь. У меня на душе отчего-то было гадко и плохо. Вчем-то Гена прав, если бы не это расследование, организованное Милой, никто и никогда бы не узнал о том, что сделала Нина. И возможно, жизнь и Нины, и Гены была бы счастливее. Я тоже пошла прочь, вернее, поехала на своей ласточке домой.

Утром раздался телефонный звонок. Это была Мила, она сообщила:

— Доброе утро, Татьяна. Я перевела вам всю сумму согласно договору. Но мне очень нужно с вами поговорить. Где мы можем встретиться?

Уже через час мы беседовали с Милой у меня в агентстве за чашечкой ароматного кофе. Девушка просила совета: