Книга Волчья балка, страница 267 – Виктор Мережко

— Ахмет! Что делаешь? Ты пьяный!

— Немного. Для смелости! Когда вижу тебя, голову теряю! — он продолжал пытаться раздеть ее. — Малика, все сделаю для тебя!

Она чудом вывернулась из его рук, отскочила к стене. Ахмет тут же бросился следом, настиг ее, часто дыша, принялся снова стаскивать с нее одежду.

— Спокойно… Спокойно, говорю! Не дергайся, никто не услышит.

Малика вцепилась в его руку зубами, он вскрикнул, ослабил объятья. Девушка кинулась к серванту с посудой, не глядя выхватила оттуда большую фарфоровую тарелку, подняла над головой.

— Не подходи!.. Голову разобью!

Ахмет неторопливо поправил сбившуюся одежду, выпрямился, шумно выдохнул, уставился на девушку насмешливо, с иронией.

— Клянусь, ударю, — повторила она. — Стой там, не подходи.

— Хорошо, ударь.

— Уйди!

— Конечно, уйду, — он так же неторопливо прошелся ладонью по растрепанным волосам, сделал все-таки шаг к девушке.

— Не подходи!

— Не бойся, не трону. Послушай, что скажу… Все равно будешь моей. Больше ты никому не нужна! А будешь жаловаться Хозяину, очень пожалеешь. Клянусь… Я умею помнить, когда меня за человека не считают. Никому не делаю пощады…

— С тобой другие разберутся.

— Кто?.. Кторазберется? Рустэм, которому ты рога наставила? Или твой мент поганый? Что они могут?

— Уйди.

— Уйду, что остается?.. Но как в одном кино — уйду, чтоб остаться, — сделал пару шагов в сторону двери, остановился. — Насчет мента. Нравится русский парень?

— Тебе-то что?

— Нра-а-вится. Видел, все сразу понял. Но не делай на него ставки. Глухой номер. Завтра его уже не будет.

— А что с ним? — с искренним недоумением спросила Малика.

— Ничего особенного. Одни уходят к Аллаху позже, другие раньше. Вот твой дружок уже топчется на дороге.

— Что ты говоришь, Ахмет?.. Ты совсем пьяный.

— Пьяный… А что у пьяного в голове, то у глупого на языке. Полетят кишки твоего мента, не соберешь потом. Одни ошмётки останутся. Разорвет на куски.

— Ты хочешь убить его?

— Какая разница, кто убьет — я или кто-то другой. Если ты мне не веришь, завтра вечером все узнаешь, — развернулся и покинул комнату.

Малика в ошеломлении подошла к окну, увидела, как Ахмет неверным шагом двинулся по аллее и вскоре исчез в полумраке ночных фонарей. Неожиданно заметила Каюма, сидящего на неприметной скамейке в дальнем углу двора. Быстро одернула разорванную футболку, накинула на плечи какой-то легкий платок, стерла со щек незастывшие царапины, толкнула входную дверь.

Охранника на месте не было.

Девушка короткими перебежками достигла скамейки, на которой расположился Каюм, он увидел ее, привстал.

— Сиди, — махнула она ему.

Тот послушно занял снова свое место, не без удивления спросил, глядя на ее растрепанный вид, поцарапанное лицо:

— Чего такая?

Она не ответила, огляделась, пододвинулась поближе.

— Игоря не видел?

— Мента, что ли?

— Где он?

— У себя, наверно.

— Можешь позвать?

— Смеешься? — оскалился Каюм. — Шеф узнает, мало не покажется. Зачем он тебе?

— У меня был Ахмет.

— Это он тебя? — догадался парень.

— Ахмет сказал, что Игорь завтра уйдет к Аллаху.

— Кто из вас больной — ты или Ахмет?

— Клянусь, так сказал… Его убьют. Разорвет на куски, — Малика снова огляделась. — Не знаешь, что завтра будет?

— Завтра Хозяин хочет, чтобы мы поехали в Москву.

— Ты тоже?.. С Игорем?

— И еще один человек.