Книга Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления, страница 41 – Лоуренс Гоуф

— Как он расплатился за журналы?

— Двумя новыми двадцатидолларовыми банкнотами.

— Может, эти банкноты еще в кассе?

Девушка покачала головой.

— Мы подсчитываем деньги ночью, как только закрываемся. И все банкноты больше десяти отправляем в банк.

Уиллоус задал еще несколько вопросов:

— Имел ли человек видимые шрамы? Говорил ли с акцентом? Было ли что–нибудь необычное в его манере держаться?

Он и не предполагал, что они смогут получить так много сведений от старой женщины. Спросил девушку, можно ли воспользоваться телефоном, чтобы вызвать полицейского художника. Пока Паркер набирала номер, Уиллоус обратился к девушке:

— Ваша бабушка поразила меня. Она что же, так хорошо помнит всех покупателей?

— Бабушка испугалась этого человека, — сказала Черил после еще одной короткой беседы на мандаринском наречии.

— Почему?

— Он стащил упаковку мятных таблеток. И она испугалась, что он может попытаться ограбить кассу.

— Почему же она не вызвала полицию?

— Он не заметил, что она видела, как он брал таблетки. А она, взяв с него деньги и за украденные таблетки, успокоилась.

Бабушка наблюдала, как Паркер набирает номер, и Уиллоус готов был поклясться, что она запомнила его. Такая удивительная наблюдательность встречалась не часто, ну, может, одна на миллион.

До сих пор удача, казалось, сопутствовала им.

Рано утром следующего дня худой парень, которого Юниор впервые увидел на кухне, готовил сервировочный столик для завтрака. Миша пыталась помочь ему, а потом села между Юниором и Феликсом.

У Миши на тарелке лежали несколько небольших розовых кусочков свежей рыбы и темно–зеленые листья растения, которого Юниор никогда прежде не видел. Он решил, что если ему предложат его попробовать, то он отдает их девушке из Игнасио. Худой парень не отрывал взгляда от женщин. Он смотрел на них, даже когда разливал кофе в тонкие белые фарфоровые, почти прозрачные китайские чашки.

Юниор выпил немного кофе и откусил кусочек торта. Ему предлагали рубленое мясо с хлебом из непросеянной муки, бекон и яичницу–болтушку с белым вином, посыпанную красным стручковым перцем, но храп Феликса лишил его аппетита.

— Если ты не будешь есть бекон, я могу его взять? — спросила малютка из Игнасио.

— Конечно, — сказал Юниор. Плечо девушки коснулось его, когда она наклонилась, чтобы проткнуть вилкой кусочки бекона.

Юниор, скользнув руками под простыню, погладил ее бедро.

— Что бы сказал твой отец, если бы увидел нас сейчас? — поинтересовался он.

— Мой отец в Германии.

— Да, я знаю.

Пальцы Юниора перебрались в гущу ее пушистых волос.

— Но все–таки, что бы он сказал, а?

Девушка засмеялась.

— Он пришел бы в ужас. Именно в ужас!

— Объясни, почему ему доверили управлять «першингом–2»? Он из тех, кто готов нажать кнопку, верно? Иначе почему?

— Я плохо разбираюсь в политике, — сказала девушка.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, — сказал Юниор. Он поднял серебряный кофейник и налил себе вторую чашку кофе.

— Наслаждаетесь завтраком? — спросил, очнувшись от сна, Феликс.

Юниор смог только кивнуть, так как рот его был полон горячего кофе.

— Это замечательно. Но чем бы ты ни занимался, тебе не избежать полета.

— Какого полета?

— На СР–412 из Лос–Анджелесского аэропорта, — сказал Феликс. — Надо быстро собраться, чтобы попасть на место за пару часов.