Книга Мертвая живая, страница 189 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Слезы были горячие, но подействовали на Льва, как ледяная вода. Смыли всю ярость и оставили после себя лишь горькую, едкую пустоту. Он почувствовал острое раскаяние. Мальчишка живет в аду уже несколько суток, и он сделал это только потому, что рядом не было взрослого. Объяснить, что смерть ужасна, что месть — путь к разрушению себя и других. Он видел лишь своего отца и стычку между двумя мужчинами, и что побеждает тот, кто сильнее. Не ребенок виноват… взрослые сделали его убийцей.

А он, опытный опер, сорвал на ребенке свою злость, усталость, накопившуюся во время этого расследования.

И дойдя до машины, Лев не оттолкнул мальчика, долго и терпеливо прижимал его к себе, пока тот не перестал мелко и часто дрожать от судорожных всхлипов.

— Меня… меня посадят? Приговорят к смертной казни, да? — выдохнул мальчик куда-то в ворот.

Лев усадил его на сиденье, тяжело вздохнул:

— Тебя — нет. Ты слишком мал. И… ты… — как же сложно объяснить это ребенку. — Ты сделал, не понимая, что творишь. Твой отец, он не должен был провоцировать драку. Он… это он настроил тебя, а ты решил, что месть — это и правда нормально.

Мы, взрослые, виноваты в том, что ты сделал.

Федя наконец поднял на опера глаза, взглянул впервые открыто, без подспудного страха. На лице его было изумление:

— Мой отец? Но он не виноват, он ничего не знал. Я сам все сделал. В интернете посмотрел, как сделать взрывчатку, и из старых фейерверков в гараже вытащил порох. Это я… Прилепил на скотч под днище шашку и поджег шнур, когда отец Егора вышел из подъезда.

Лев кивнул:

— Я понимаю, что ты все сделал сам. Но по закону за тебя отвечают родители. Твой отец первым полез в драку и потом оставил тебя одного с этой проблемой. Он не должен был этого делать.

— Но он… просто злился… — растерянно прошептал Федор.

— Из-за его злости и обиды погиб человек, а ты стал убийцей. — Опер был суров с мальчиком. Потому что и правда был убежден: все произошедшее — вина взрослых людей, которые считают возможным быть агрессивными, мстить, ненавидеть других, а дети… да просто губка, которая впитала эту ненависть и потом выплеснула ее из себя наружу.

Чуть мягче он добавил:

— Когда ты вырастешь, то будешь сам различать добро и зло. А сейчас это делают взрослые. Должны делать, твой отец должен был тебе объяснить все. И он ответит за то, что все сломал.

Федя на заднем сиденье притих, он внимательно слушал этого взрослого сурового мужчину, и внутри у него ломалось что-то понятное и привычное. Его мир, детский и простой, где взрослые всегда правы.

— Сейчас поедем в отделение, и ты расскажешь подробно, как готовился и как потом взорвал Юрцева. Не бойся, у тебя будет адвокат, разговаривать можно только в присутствии родителей. Хотя… — полковник Гуров едва удержался от замечания, что это лишь все еще больше осложнит. Тот агрессивный и наглый мужчина на парковке скорее принесет своему сыну проблемы, чем поможет выпутаться из сложной ситуации.

Только Федор, кажется, подумал о том же. Едва опер обошел машину, чтобы сесть за руль, как легкий стук заставил его обернуться. Он ринулся следом, но не успел перехватить тонкую фигурку, которая кинулась бежать наперерез потоку машин.

Заскрипели тормоза, загудели возмущенные водители! Федор успел проскочить в последние секунды светофора через улицу, пока машины только начинали свое движение, и исчезнуть в ближайшем переулке.