Книга Мертвая живая, страница 9 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Лев кивнул, записывая в блокнот новую информацию. Брачный договор — это хорошо. Это значит, что есть бумажка, в которой по пунктам могут быть расписаны причины, по которым муж-банкрот не мог развестись с богатой женой, так что убить ее было гораздо проще.

— Думаете, поэтому ему и было выгодно признаться в убийстве жены и сесть, чтобы заодно и все долги с него списали? — спросил Гуров.

— А убийство с целью получения страховки и продажи драгоценностей жены и прочее ты отмел сразу? — иронично спросил генерал, прекрасно понимая, о чем ему говорит его подчиненный. Если Генрих был настолько в долгах, то сесть в тюрьму было неплохим выходом для него на тот момент. Кредиторам невыгодно убивать того, кто должен им денег. Банки долги спишут, а остальные кредиторы подождут возвращения мужа-убийцы на свободу.

— Она не застраховала свою жизнь, это я узнал, пока ехал, — отозвался Гуров и добавил: — Насчет драгоценностей не знаю, но счета у Елены точно были. Насколько я помню, она была далеко не бедной девочкой. Кто наследник?

— Генрих.

— Но по закону убийца не может наследовать?

Петр Николаевич кивнул:

— Так уж вышло, что я это дело очень хорошо помню, хотя прошло три года. Согласно банковским документам и программе в телефоне убитой, у нее на счетах были очень крупные суммы. Но вот представь себе, какая незадача. Через три дня счета оказались пустыми. Мало того, сослались то ли на какой-то банковский сбой, то ли на программу защиты премиальных клиентов, но куда утекли деньги, никто сказать не смог. Вроде как сняли родители.

— А украшения? Светская львица наверняка любила блистать на публике?

— Старый трюк. Все украшения были хорошо выполненными подделками. Мало того, часть знаменитых бриллиантов Самойта просто брала в аренду, чтобы появиться в них на очередной тусовке. Все показное. Не люблю я эти светские рауты, блеск, мишуру, — поморщился генерал. — Все в этом деле либо поддельная мишура, либо блеск.

— Не скажите. Именно на таких раутах все дела и проворачивают. Пока играет музыка… — начал Гуров.

— Пока женщины щеголяют в красивых платьях, их мужья ворочают миллионами? Я только слышал про то, что разведчики наши очень любят на таких раутах свои дела разные проворачивать, — иронично продолжил генерал.

— Да чаще всего именно женщины там и ворочают миллионами, — рассмеялся Гуров. — Разрешите идти работать?

— Иди, Лев Иванович, иди.

Сказать по правде, Гуров не знал пока, с чего начать. Ну, кроме того, что нужно было поднять материалы старого дела. Но было еще кое-что, о чем полковник умолчал. Дело в том, что пока он ехал с Никольской улицы в Главк, через Рыбный переулок, он заметил, что за ним следят. Следили, если можно так сказать, нарочито. Грубовато. Словно специально хотели, чтобы полковник «срисовал» «хвост». Номер машины якобы случайно залепили грязью, хотя июнь в этом году был теплый, не дождливый. Цвет машины тоже — слишком обычный. Белый. Даже марка — «китаец». За последние несколько лет их появилось столько, что Лев давно поймал себя на мысли, что, кажется, слегка отстал от жизни и перестал следить за новинками автопрома. Все равно выговаривать все эти названия — язык сломаешь.

— Лев Иванович, я прошу прощения, но вы тут единственный сейчас, кто на дежурстве, остальные на выезде, — стоило Гурову войти в кабинет, как ему позвонил дежурный. Дежурный немного замялся, как будто стеснялся. Его смущение было понятно, Гуров — «важняк», а значит, по пустякам его лучше не дергать. И если в субботу он вышел на работу и все еще в Главке, к тому же и генерал на месте, в кабинете, то значит, у них сейчас очень серьезное дело, и лучше не мешать.