Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 68 – Карина Тихонова

С уже большим энтузиазмом я натянул свитер и опустил высокий ворот. Несколько минут неподвижно стоял перед зеркалом, разглядывая результат, потом выбрался из своих чопорных туфель и влез в ботинки со шнуровкой. Аккуратно продел все петли, завязал шнурки и спрятал концы в отворот обуви. Выпрямился и еще раз оглядел себя, не веря своим глазам. Потом медленно, как во сне облачился в кожаную куртку с заклепками и множеством отворотов и замер, глядя в зеркало, как зачарованный.

Не знаю, сколько прошло времени, когда продавщица осторожно постучала в стенку кабины:

– Можно?

Я отдернул занавеску и повернулся к ней лицом. Она вскрикнула и схватилась за щеки.

– Что случилось? – загомонили другие девицы. Они сбежались к примерочной и по очереди проделали то же самое. В смысле, вскрикивали и хватались за щеки.

– Вас можно в рекламе снимать! – наконец проговорила моя благодетельница слабым голосом и попросила:

– Выйдите сюда.

Я шагнул из примерочной и снова повернулся лицом к зеркалу.

Из Зазеркалья на меня смотрел незнакомый молодой человек весьма завлекательной бандитской наружности. Так выглядят в кино обаятельные мерзавцы, которых в конце ждет либо пуля и зрительские слезы, либо длинноногая блондинка и чемодан денег. В зависимости от жанра.

– Как вам идет! – опомнившись, заговорила вторая барышня. – Вы совершенно другим человеком стали!

– Лучше, хуже? – поинтересовался я у моей помощницы. Та шумно вздохнула и оценивающе прищурилась.

– Денег в долг я бы вам не дала. Но влюбиться могла бы запросто!

– Деньги я успел взять вчера, – похвастал я своей предусмотрительностью.

Девочки переглянулись и прыснули. Наверное, решили, что я шучу.

– А влюбить в себя вчера успели?

– Пока не знаю. Вряд ли.

– Значит, самое время менять имидж, – сказала барышня с ямочками на щеках. Она снова оглядела меня с головы до ног и восхищенно покачала головой. – Вы, оказывается, оченьпривлекательный и сексуальный мужчина.

Она покраснела.

– Не смущайтесь! – подбодрил я и спросил. – А до этого кем выглядел?

Барышни переглянулись и рассмеялись. Наконец самая смелая, а может, самая бестактная задиристо ответила:

– Занудой!

Через несколько минут я шел по улице с большим пакетом в руках. Там покоилась с миром моя благопристойная одежда. Новые черные тряпки делали свое черное дело: внутри словно распрямилась опасная потайная пружина. Походка стала пружинистой, плечи развернулись назад. На носу плотно сидели черные непрозрачные очки. Если бы я был толще, то вполне мог косить под черный квадрат Малевича.

На меня оглядывались не только женщины, но и мужчины, а особо бдительный милиционер проверил документы.

Я шел по направлению к только что снятой квартире. Тащить с собой пакет на свидание мне, естественно, не хотелось, и я решил оставить его здесь, во Фрязино. Когда привезу сюда Юльку, тогда и заберу.

Я расплатился в магазине и оставил милой девочке с ямочками на щеках двадцать долларов.

Весь день меня преследовали благословения окружающих. Сейчас мне хотелось, чтобы мир был счастлив вместе со мной. И если бы я владел этим миром, а кто-то просил уступить его по дешевке, то мы бы договорились. По крайней мере, сегодня.

Я поднялся на восьмой этаж и завозился с ключами. Немедленно распахнулась дверь напротив и оттуда высунулась седая голова в папильотках.