Книга Стремление убивать, страница 114 – Марина Юденич

— Святая Мадонна! Вы и сейчас скажете, что это птица? — Юлия, как всегда, отреагировала быстрее прочих.

— Какая там птица! Это какой-то зверь, и он — рядом.

— Или человек.

— Успокойтесь, друзья мои. Я не томлю в подвале узникови не развожу привидения вместо кактусов. Вас напугали мои собаки.

— У вас есть собаки? Странно!

— Почему же странно?

— Ну, вы не производите впечатления любителя животных.

— Очень справедливое наблюдение. Но ведь я не сказал: мои любимые собаки. Однако, если вы обратили внимание, территория вокруг дома не огорожена забором, как принято в этих местах, охраны у меня тоже нет. Дом охраняют собаки, но пока вы здесь, я счел за благо посадить их под замок. Сторожат меня звери серьезные.

— И сколько же их?

— Двое.

— Ротвейлеры? Доберманы? Овчарки?

— Не угадали, и даже не пытайтесь. Порода редкая, я привез их из Италии. Называется кане-корсо.

— И что они такое?

— Родственники мастино-неаполигано. Только мастино в Древнем Риме готовили для охоты на львов и участия в гладиаторских боях. А этих — исключительно для охраны императоров. Но самое главное: собаки мыслят!

— То есть?

— Они самостоятельно принимают решение, угрожает ли хозяину опасность. Определяют, от кого она исходит и насколько велика. И в зависимости от этого действуют, не дожидаясь команды.

— Но это же опасно! Кто может поручиться, что решение будет правильным? Это ведь животные…

— Два тысячелетия незапятнанной истории породы — чем не порука?

— И что, ни одного случая?..

— Представьте, ни одного. По крайней мере известного человечеству.

— Ну, знаете ли, это тоже не критерий… Все однажды происходит впервые.

— Согласен, поэтому они и сидят взаперти, когда в доме посторонние люди.

— А они не могут как-нибудь… выйти?

— Это исключено. Успокойтесь же наконец! И начнем работать. Звери, к слову, пошли вам навстречу. Вой действительно прекратился, так же неожиданно, как возник.

Сыграв очередную страшную шутку, дом на некоторое время затих.

— Так что же, Вадим, вы готовы?

— Думаю, да.

— Так с Богом! Мы слушаем внимательно.

— Что ж… Начинать, как я понимаю, следует с того места, на котором вы, доктор, остановились.

— Именно так.

— Но видите ли, здесь, собственно, можно ставить точку. Потому что с той поры в моей жизни ничего не менялось. Наверное, можно было немного напрячься и кое-что сохранить: были, что называется, заначки в зарубежных банках, имелось кое-какое имущество, зарегистрированное на подставные лица,задействованы были хитрые финансовые схемы, распутать которые было непросто, и в любом случае на это требовалось время.

Словом, прояви я оперативность, положение сейчас не было бы таким плачевным.

Но какая там оперативность?! Какие схемы?! Мозг был занят одной-единственной задачей: как вернуть эту женщину?

Боже правый! Какие только решения он не предлагал! Одно безумнее другого!

Но я был слеп, и глух, и безумен, именно в такой последовательности и — все сразу. Каждый новый вариант казался гениальным, и очертя голову я бросался претворять его в жизнь.

Первые дни и месяцы, конечно, были самыми тяжелыми. Я метался, как раненый зверь, простите уж за банальность. Но я правда был ранен, и ранен очень сильно, предательски, в спину — опять банально! — но мне так казалось, да, собственно, кажется и теперь.

Страсти разыгрались не на шутку. Причем самые противоречивые. То я страдал от любви и ревности. То — от ненависти и… ревности. То — от жалости к себе и ревности. То — от ярости, что меня — меня!!! — так дешево «развели», и опять же от ревности.