Книга Стремление убивать, страница 112 – Марина Юденич

— Доброе ли?! Вашими бы устами, Людмила Петровна! — отоззался главврач, легко поднимаясь и на всякий случай перешагивая через третью, верхнюю ступеньку. — Большая запись сегодня?

— Не то слово, доктор! Прямо столпотворение какое-то.

Рабочийдень начался.

Он наскоро заскочил к себе, подписал какие-то бумаги, ответил на телефонный звонок и почти бегом помчался вниз, где в одном из обычных врачебных кабинетов ежедневно принимал больных.

Пожилая регистраторша нисколько не преувеличила: узкий темный коридор был забит народом.

Может, вместо стульев поставить лавки, тогда большинство будет по крайней мере сидя дожидаться своей очереди? Это ведь совсем не годится: люди стоят часами…» — озабоченно подумал доктор Керн, протискиваясь через толпу, оживленно загудевшую при его появлении, машинально отвечая на приветствия и какие-то одинаковые, вечные вопросы, с которыми непременно осаждали его в коридоре самые нетерпеливые и нервные пациенты.

Прямо у двери кабинета взгляд его вдруг споткнулся, зацепившись за бледное, застывшее, словно неживое лицо. Женщина — а странное это лицо было женским — казалась совершенно безучастной ко всему происходящему, что заметно выделяло ее в сутолочной толпе. Но главной отличительной чертой была, конечно же, удивительная неподвижность ее лица, которое на самом деле казалось вовсе и не лицои, а искусно выполненной, но отталкивающей и даже пугающей маскарадной маской. Известно, впрочем, что уродство и всяческие неприятные, а более того — страшные зрелища притягивают и потом удерживают на себе внимание в большей даже степени, нежели прекрасные предметы и красивые, одухотворенные лица.

Евгению Яковлевичу этот парадокс был, конечно же, хорошо известен, но в эту минуту ни о чем подобном он даже не думал. Взгляд его крепко увяз в больших светлых глазах женщины, которая тоже смотрела на него в упор, но, казалось, не замечала.

— Вам плохо? — обратился он к ней, и это было самым подходящим объяснением странной отрешенности.

— Нет, — отозвалась женщина, продолжая оставаться столь же безучастной и вроде не вполне осознавая, что к ней обратились с вопросом и она на него отвечает. — Нет, благодарю вас, я чувствую себя нормально…

— И все же давайте я попрошу людей пропустить вас вне очереди?

— Что? — Она внезапно вышла из ступора и, осмысленно взглянув в лицо доктора, неожиданно покраснела. — Нет, что вы, не надо! Я дождусь… Спасибо. — Жизненная краска немедленно смыла с лица незнакомки застывшую маску, оно стало живым, милым, застенчивым.

«Просто задумаласьили очень устала», — заключил Евгений Яковлевич про себя и, ободряюще улыбнувшись, вслух добавил:

— Ну, как хотите. Тогда до скорой встречи!

В кабинете неожиданно выяснилось, что куда-то исчез его постоянный ассистент и давний приятель Гриша Павловский, неизменно присутствующий на всех приемах, ведущий записи и вообще успевающий делать бездну всякой необходимой медицинской и секретарской работы, до которой у Евгения Яковлевича никогда не доходили руки.

Керн поднял трубку местного телефона.

Одновременно дверь в кабинет приоткрылась, и чей-то глухой, хрипловатый голос осторожно поинтересовался:

— Разрешите?

— Минуточку, — отозвался доктор и обратился к женщине из регистратуры, взявшей трубку на другом конце провода: — Людмила Петровна, сделайте одолжение, разыщите, пожалуйста, Григория Ивановича, пора начинать…