Онлайн книга «Стремление убивать»
|
— Некоторые все же смели… — Да, единицы. Герои. Одиночки. Ну хорошо, речь сейчасне о них, им теперь все поют славу. И замечательно. А он был молод и не герой. Но стыдно ему было ужасно. Отсюда и это ужасное, жуткое желание… Господи, как я хорошо понимаю… Хотя, наверное, вы все тоже, иначе — что же мы делаем здесь? — Татьяна с надеждой оглядела присутствующих. Она явно искала единомышленников, и Андрей сдался: — Ну хорошо, хорошо! Я сражен, посрамлен, хотя все равно не очень понимаю… — А это в вас комсомольская закваска бродит… Она, насколько я помню, штука довольно крепкая, — неожиданно зло отозвался Вадим. Впрочем, ехидную реплику Андрей парировал легко, как слабую подачу на корте. — А вы что же, и ее в свое время… потребляли? — Да было дело по молодости. Признаюсь, на виски я потом перешел. — Брэк, господа! Брэк! Вот уж чего не ожидал, так это перепалки по идеологическим соображениям. — Отчего же не ожидали? Сами задали идеологический ребус. Это ведь не ваш личный вопрос, заметьте! Татьяна очень правильно старика академика зафиксировала. Но откровенно говоря, мне тоже не все ясно, правда, не в такой мере, как Андрею Анатольевичу… — Оставьте, Вадим! Мы с вами ровесники, давайте на ты! А если идеологически я вам так уж противен, то по крайней мере без Анатольевича. — Валяйте! То есть валяй. — Вадим, вы хотели задать вопрос? — Да, если позволите. Вы что же, ни разу не пытались поговорить с этим Женей? — Отчего же, пытался. Еще в Саратове. — И? — Он посмотрел на меня своими ясными глазами… А внешность у него была такая, знаете, ломоносовская: крепкий, косая сажень в плечах, немного увалень, светловолосый, светлоглазый. Словом, посмотрел он на меня прямо, открыто, без злобы и без обиды даже, честное слово! И очень спокойно, забавно окая при этом, сказал: «Ну, что тут говорить… Вы все уж решили». И было это «вы», с одной стороны, очень неопределенным: то ли меня он на вы называл, то ли «вы» — это мы с академиком, то ли вообще — мы в Москве. Но с другой стороны, вполне конкретным. Дескать, спорить и бороться — не намерен. Чего уж мне с вами спорить! Как-то вот так у него это прозвучало. Но по мне, лучше бы дал по физиономии… — Понятно… — Но скажите, мессир… — Юлия! — Хорошо, хорошо, больше не буду, честное слово. Но скажите все же, а потом… когда вы уже стали таким великим и ужасным,вы что же, ни разу не попытались разыскать его, ну… я не знаю, помочь как-то? Ведь наверняка он сейчас — не в шоколаде… — Я бы так не сказал. Он — в Москве. Практикует в районном наркологическом диспансере. Народ к нему идет довольно активно, хотя никакой рекламы, пиара и прочих полезных штучек… Словом, помощь он мою вряд ли примет. Но Господь с ним, в конце концов! Меня поражает другое: никто из вас до сих пор не задал главного вопроса! — А какой вопрос — главный? — То есть как это — какой? — Нет, правда? — Действительно, какой вопрос у нас сегодня главный? — Вы не спросили меня: когда, как скоро, каким образом и, наконец, насколько успешно я от своего стремления убить Женю Керна избавился? Настроение в комнате мгновенно изменилось. Стрелка барометра упала. И только Юлька, как всегда, пыталась этому противостоять. — А вы от него избавились, мессир? — тихо спросила она и доверчиво уставилась на Хозяина бездонными глазами. |