Книга Стремление убивать, страница 12 – Марина Юденич

Днем жарили шашлыки под сенью старых лип.

В большой беседке шумело развеселое застолье, растянувшееся до самого вечера.

Приезжали какие-то новые люди.

Снисходительно, с небрежной галантностью вручали молоденькой актрисе, нынешней подруге режиссера, исполняющей роль хозяйки, дежурный букет и пакеты с бутылками, свежей зеленью, закусками домашнего приготовления и отварной горячей картошкой со знаменитого местного рынка, торгующего на потребу избалованной публике вкуснейшими разносолами. Пополнив таким образом продовольственный и питейный запасы, новые люди подсаживались к столу.

Кто-то, напротив, незаметно уходил, по-английски.

Гостей все время было много, но состав их менялся, и к вечеру, когда хозяин предложил перейти в дом, никто уже не помнил толком, кто есть кто. Собственно, это было уже совершенно не важно, потому что к тому времени общение перешло в легкую, необременительную стадию, когда универсальное «старик» легко скрывало то обстоятельство, что собеседники незнакомы.

С женщинами в подобной ситуации было еще проще.

Он и сам не знал, отчего задержался на этой даче так долго, ибо обычно уже в середине дня начинал откровенно скучать и, если не попадалась под руку безымянная девица в его вкусе, отбывал восвояси, коротко простившись с хозяевами.

Еще быстрее он покидал сборище, будучи узнан.

Тогда внимание присутствующих на некоторое время было приковано к его персоне, ему приходилось отвечать на множество одних и тех же вопросов, а после стремительно ретироваться, дабы избежать приватных консультаций, на которые явно рассчитывали как минимум три-четыре человека.

Сегодня его не узнали. Но и девицы, отвечающей вкусам, на этом празднике жизни не оказалось.

И тем не менее он остался.

Застолье тем временем как-то само собой поутихло.

Шашлыка больше не хотел никто, горка остывающего мяса уныло возвышалась в центре разоренного стола. Еще недавно онотихо шипело, сочилось растопленным жиром и свежим кровяным соком, источало восхитительный, ни с чем не сравнимый аромат. Все наперебой тянули тарелки и, обжигаясь, срывали аппетитные куски с раскаленных шампурсв. Но промелькнуло это сладкое время и умчалось безвозвратно. Потемнев и сжавшись, застыли на неприбранном столе крохотные мумии, забальзамированные в собственном жиру.

А вместе с ними умерло недавнее безудержное и беспричинное веселье.

Стемнело, и хозяин пригласил всех в дом, где уютно полыхал камин, щедро делясь с людьми душистым теплом и мягким золотистым светом.

Зажгли свечи.

Их слабое мерцание слилось с нервным трепетом пламени в камине, отчего комната погрузилась в живой, зыбкий полумрак, невнятный и оттого — таинственный.

Разлили коньяк, подали кофе.

В большие распахнутые окна струилась уже совершенно ночная прохлада, и седой туман, поднимаясь с реки, все заметнее овладевал пространством, низко клубясь над землей. В такие часы тянет поговорить о вещах загадочных, необъяснимых, пугающих и манящих одновременно.

Этот вечер не стал исключением.

— А дом так и не купили? — спросил у хозяина один из гостей. И судя по тому, как произнесено было слово «дом», стало ясно, что сам он жил где-то по соседству, а дом — какая-то местная достопримечательность. Потому упоминание о нем никаких дополнительных определений не требовало.