Книга Стремление убивать, страница 144 – Марина Юденич

Во-вторых, многие в районном управлении знали эту женщину лично, некоторым из старожилов она вручала комсомольские билеты, почетные грамоты и подписывала всевозможные рекомендации. Когда-то, и, собственно говоря, не так уж и давно, убитая возглавляла районный комитет ВЛКСМ.

И в-третьих, наконец, убийство было слишком уж дерзким и жестоким. Несчастную буквально изрубили на куски ржавым топором, брошенный убийцей на месте преступления в огромной луже крови. Когда оперативная группа прибыла на место преступления, кровь жертвы была еще теплой.

Старания опергруппы, однако, были тщетными.

И вездесущая консьержка, и сотрудники серьезной охранной структуры, дежурившие в подъезде в качестве личной охраны некоторых жильцов, могли сообщить следствию очень немногое. Около девяти часов утра к дверям подъезда подошла высокая худая старуха довольно странного вида: в длинном черном пальто и вязаной черной же шапочке, из-под которой выбивались пряди седых длинных волос. Она нажала кнопку переговорного устройства и коротко с кем-то поговорила, после чего дверь была автоматически открыта кем-то из жильцов. Вид старухи, однако, не внушал доверия, и потому, когда она переступила порог подъезда, консьержка поинтересовалась у ранней визитерши, к кому она направляется.

— К Чернышевой, на двенадцатый этаж, — не поднимая глаз, но довольно внятно ответила старуха и уверенно направилась к лифту.

Охранники все же ненавязчиво проводили ее до самой кабинки лифта и не преминули заметить, на какой этаж в действительности следует странная гостья. Та честно нажала кнопку двенадцатого этажа, и лифт проследовал наверх без остановки.

Обратно старуха не возвращалась.

А через пару часов две молодые женщины, поднявшиеся на площадку верхнего этажа, чтобы оттуда начать ежедневную уборку подъезда, обнаружили дверь в одну из квартир распахнутой.

Обезображенное тело Дарьи Дмитриевны Чернышевойлежало на пороге в луже крови. Здесь же валялось орудие дикого убийства.

Ничего более существенного следствие так и не установило.

Ожидание встречи снова было тревожным.

Тревожились и томились гости. Им наркотик странного действа стал уже жизненно необходим, и несколько дней, отделявшие от новой дозы, исполнены были подлинной мукой.

На сей раз, однако, томились не только они.

Тревога обуяла также и многомудрого доктора — странного хозяина старого дома. Закончена была очередная стадия дерзкого, почти безумного эксперимента, он оказался на пороге двух самых сложных, заключительных этапов и, откровенно говоря, был несколько растерян.

Собственно, то обстоятельство, что исполнение именно этих финальных актов окажется наиболее сложной и уязвимой частью всей пьесы, выяснилось с самого начала. По крайней мере стой поры, как исполнители главных ролей были определены и согласились играть в его дьявольском спектакле. Тогда же стало ясно, что две сюжетные линии из задуманных им пяти столкнутся по ходу своего развития с одной и той же почти неразрешимой проблемой, способной поставить под угрозу успех всего представления. Но откладывать премьеру далее, изобретать новые сюжетные линии и прокладывать иные маршруты, дабы избежать опасных поворотов, у него не было сил. А вернее — терпения. Слишком долго готовилась эта постановка, мучительно писался сценарий, и очень уж затянулся подбор реквизита. Начать все сначала, когда звучали последние аккорды увертюры и занавес нервно подрагивал в ожидании ее финала, творец этого бутафорского мира уже не мог.