Книга Стремление убивать, страница 180 – Марина Юденич

Кто это был?

Мужчина?

Женщина?

Кто оказался способен на такую дикую расправу?

Какой жуткой, нечеловеческой силой должно было обладать существо, сумевшее так разворотить человеческую плоть?

Пока очевидно лишь то, что подобное варварство никак не мог учинить второй человек, чье тело виднеется в некотором отдалении.

Он лежит, уткнувшись в ковер, отчего лица его нам не разглядеть, но разметанные вокруг головытонкие пряди седых волос прямо указывают на то, что человек этот стар. К тому же он очень худ, истощен и производит впечатление тяжелобольного. Костлявые руки, выброшенные вперед, словно, падая, старик пытался дотянуться до того или той, чья смерть была столь ужасна, даже издалека кажутся совершенно беспомощными.

Некоторое время мы молчим, пребывая в столбняке.

Даже инстинкт самосохранения, самый сильный, как утверждают некоторые, из всех человеческих инстинктов, не побуждает к действию, хотя очевидно, что именно в эти минуты нам угрожает смертельная опасность.

Потому что в этом царстве воплощенной смерти, кроме нас, очевидно, находятся еще некто.

Или нечто.

Ибо несколько минут назад призрачная калитка отворилась.

Наконец я с трудом отрываю глаза от мертвых тел на полу и медленно обвожу взглядом пространство холла.

Странно, но это простое на первый взгляд действие дается мне гораздо труднее, ледяной спазм ужаса парализует волю, и глаза почти теряют способность исследовать пространство. Я мучительно хочу обнаружить того, кто впустил нас в этот проклятый мир, и… панически боюсь этого.

Проходит вечность.

А быть может, и малая доля секунды не успевает сорваться с циферблата, потому что время здесь безвластно.

Но наступает момент, и глаза мои различают наконец дверной проем, большим тусклый прямоугольником проступающий на темной стене.

В нем же, едва различима светлая на светлом, колышется Тень.

— Кто вы? — хочу обратиться я к Тени, ибо ужас неведения становится нестерпимым. Но вдруг обнаруживаю, что голос мой более мне неподвластен.

Тень же, напротив, обретает постепенно не только контуры человеческого тела, но и голос, тихий и бесцветный, он шелестит едва слышно в полумраке холла.

— Это вы адвокат? — неожиданно интересуется Тень, обращаясь к Павлу. — Вы сказали, что адвокат…

У нее тонкие черты лица, очень светлые глаза и пепельные волосы, легкие, как пух.

Теперь я вижу: нет ничего удивительного в том, что давеча, в страшном доме, я приняла ее за тень или бестелесный призрак, посланца других миров, чудом проникшего в наш реальный мир, явно поправ при этом законы мироздания.

Она так хрупка и бесцветна, что кажется, может перемешаться в пространстве, не производя при этом ни малейших изменений. Вот невесомо скользит по комнате, и даже слабое колыхание воздуха не сопровождает это движение. А глаза — при том, что я напряженно слежу за ней — с трудом различают в неярком свете дня тонкую бледную фигуру, облаченную к тому же в свитер и юбку таких неприметных пастельных оттенков, что кажется, единственная их задача — слиться с неброским интерьером жилища.

И тем не менее это реальная, из плоти и крови, женщина, и, надо полагать, очень мужественная, потому что Павел, встречавший на своем адвокатском пути людей самых неординарных, все никак не может прийти в себя и, обращаясь к ней, то и дело срывается на крик.