Книга Стремление убивать, страница 177 – Марина Юденич

Еще колышется в холодном воздухе легкая туманная дымка, застилает пейзаж за окнами машины. И кажется, нежнейшей акварелью писал неизвестный художник и поле, что простирается по правую сторону шоссе, и густой хвойный лес, подступающий слева, такой заснеженный, что даже стволы вековых сосен кажутся белыми. Но белизна эта не абсолютна. Неведомый живописец добавил на полотно розовой краски: косые лучи восходящего солнца еще полнятся отблеском алого. Не так давно воссиял над миром рассвет. Но теперь уж солнце взошло окончательно, и ослепительно сияют вдали, за кромкой поля, купола крохотной церквушки.

Машина тем временем резко тормозит: неприметная в бесконечной череде стройных сосен, пушистых елей, трогательно хрупких берез сбегает в сторону от шоссе узкая дорога, густо запорошенная снегом.

— Похоже, что нам сюда, — без особой, впрочем, уверенности заключает Паша и вопросительно смотрит на меня.

— По-моему, здесь не ступала нога человека.

— Ступала. Иначе бы не стали прокладывать асфальт и вешать «кирпич». — Он кивает головой куда-то вверх. И правда: кружевное плетение инея изуродовано ярким пятном запрещающего знака.

— Выходит, туда нельзя?

— Нельзя, разумеется. Но ты же знаешь не хуже меня: если очень хочется, то — можно!

Дремучий лес на поверку оказался обитаемым.

И даже очень.

Некоторое время дорога петляла среди заснеженных деревьев, плотной стеной подступающих с обеих сторон. Но уже очень скоро справа между деревьями появились значительные просветы, в них отчетливо просматривались высокие заборы,из-за которых выглядывали нарядные крыши домов. Кое-где вместо заборов в заснеженный пейзаж вплеталась вычурная вязь решеток, тогда можно было видеть дом полностью. И посмотреть, скажу я вам, было на что!

— Он так богат? — Вопрос напрашивался сам собой.

— Кто? Симон? Да уж не бедствует. А почему, собственно, тебя это удивляет? Судя по всему, ваш брат, психоаналитик, обходится клиенту ничуть не меньше, чем, к примеру, адвокат.

— Судишь ты не по всему, а по голливудским шедеврам. Там действительно это удовольствие стоит недешево. А у нас…

— …А у нас, чтоб ты знала, один час консультации господина Симона обходился его клиентам в триста долларов. А консультировал он, как ты, надеюсь, понимаешь, не по одному часу. И клиентов имел… Затрудняюсь, впрочем, сказать точно. Доподлинно знаю про четверых. Но были и другие. Это точно.

— А почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

— В прошедшем? Действительно. Да черт меня знает, почему я так говорю… А в этом что, есть какой-то тайный смысл?

— Может, и нет. А может — очередной знак судьбы.

Павел удивленно косит на меня глазом — я ничего не рассказывала ему про знаки судьбы, — но задать вопрос, который, совершенно очевидно, рвется с языка, не успевает.

Что-то резко меняется в идиллическом пейзаже.

Что-то поначалу неуловимое, потому что за окнами медленно ползущей машины все вроде бы как и прежде: заснеженный лес, разноцветные заборы, пестрые крыши, узорчатые решетки.

Но что-то новое все же появилось и принесло с собой отчетливое чувство тревоги.

— Приехали, — говорит Павел. — Он так и объяснил мне: кончается цивилизация и начинается дикий лес.

— Кто — он?

— Клиент. Который ездил сюда больше месяца.

Это правда.

Перед нами теперь действительно стена дремучего леса.