Книга Стремление убивать, страница 185 – Марина Юденич

— Но вот, кстати, как этот замечательный человек объяснил вашему другу присутствие Роберта? Зачем ему понадобилось забирать несчастного из лечебницы? Работы, надо полагать, ему и без него хватало.

— Исключительно собственным гуманизмом. В конечном итоге друзья даже рассердились на меня за то, что я никак не могу поверить в его бескорыстный порыв. Словом, я поняла, что толку от нихбудет не больше, чем от поселковой милиции, и сделала вид, что смирилась. Они разъехались. Я не спала всю ночь и решила идти к нему сама. Ничего другого придумать просто не сумела. И пошла, неприлично даже рано, едва наступило утро. Но оказалось, что… уже поздно.

— Да уж, это никогда невозможно предугадать. Но знаете, Вера, возможно, мы с вами глубоко испорченные люди, но мне отчего-то тоже не очень верится в благородные порывы этого типа. Прости Господи, может, грешу, возвожу напраслину на покойника. Послушай, Мариша, а не мог ли он использовать Роберта как… подопытного кролика, что ли? Ставить на нем какие-то опыты, проводить эксперименты?

— Мог. По крайней мере если исключить высокий гуманизм — а события последних часов, думаю, позволяют нам поступить именно так! — это единственное объяснение его поступка. Разумеется, если рассматривать проблему сквозь призму сугубо материалистического восприятия.

— Не понял. По-твоему, что же, имеются другие варианты рассмотрения реальных проблем?

— Конечно, имеются. Но — увы! — мы к ним вряд ли готовы. Поэтому позвольте задать еще несколько сугубо материальных вопросов.

— Валяй.

— Да, пожалуйста.

— Павел, там, на месте трагедии, ты попытался воспроизвести всю ее картину. На основании того, что мы увидели сами и услышали от Веры. Ты сказал, что, вероятнее всего, сначала Симон выстрелил в Роберта — пистолет мы сразу не заметили, он валялся в стороне.

— Он не просто валялся в стороне. Он был туда оттащен, вероятнее всего, именно собаками, а точнее — одной из них. Причем разъяренная, судя по всему, псина не только оттащила оружие, но еще пыталась его грызть. Я же показывал вам: на корпусе слюна и следы зубов.

— Да, согласна, очень похоже. Значит, он выстрелил, Роберт упал, он повернулся к двери, собираясь выйти, и тут собаки набросились на него.

— И от парня почти ничего не осталось… не позавидуешь.

— А почему, кстати, он не стрелял в собак?

— Может, не успел. А может, после выстрела сам отбросил пистолет в сторону и только потом заметил собак. Было уже поздно. Но скажи наконец, что ты пытаешься сейчас установить?

— Логику его поступков. Вот он застрелил Роберта. Иными словами, убил человека. Что дальше? Собаки — понятное дело. Случайный фактор.

— Или кара Господня, — тихороняет Вера.

— Или кара. Но как бы там ни было, этот фактор он в расчет не брал. Но куда же тогда собрался после убийства? Бежать? Было бы логично. К тому же не забывайте, что один из его пациентов обвиняется в убийстве и кое-что в его деле заставило тебя, Павел, заинтересоваться личностью Симона. Значит, интерес мог возникнуть и у следствия. И тем не менее на побег не похоже. Рядом с телом не было ни сумки, ни чемодана. Я не криминалист, я всего лишь психолог, но что-то заставляет меня думать, что после убийства он просто неспешно уходил.

— Телефон, — снова очень тихо произносит вдруг Вера.