Книга Стремление убивать, страница 188 – Марина Юденич

Мне выпала на долю всего лишь роль стороннего наблюдателя. И вот ведь какая суета поднялась в душе!

Для Веры же кошмар в черном лесу завершил долгий, длиною более двадцати лет, период жизни.

Чувство вины перед несчастным Робертом останется теперь с нею навек.

Рассеять его было бы возможно, раскрыв тайну черного леса. Но она, похоже, сгорела дотла в прожорливом пламени.

Странно, «черным» лес называл, насколько я помнила, Роберт. В тот момент, когда Вера вслед за ним повторила это определение и вдобавок обратила внимание на его точность, меня, напротив, оно несколько покоробило. Было в этом «черном» лесу что-то уж слишком бутафорское, преувеличенное, как в детской страшилке. «В черном, черном лесу стоит черный, черный дом, в черном, черном доме есть черная, черная комната…» Ну и так далее… всем хорошо известно, что хранится в этой черной комнате.

Теперь же лес стал по-настоящему черным.

Случайная вроде бы мысль едва успела просочиться в мое сознание, как оно неожиданно шарахнулось от нее прочь.

Внимание тут же и с каким-то преувеличенным рвением ринулось анализировать шум закипевшего чайника.

Потом мне немедленно захотелось испить чаю.

Потом я решила, что неплохо бы перекусить, хотя есть совершенно не хотелось.

Потом сознанием завладела идея включить компьютер и проверить электронную почту.

А почему бы, собственно, не обратиться на часок-другой к неоконченному роману, он-то, бедолага, явно томится одиночеством.

Вывод напрашивался сам собой. Но тоже с некоторой долей преувеличенного энтузиазма.

Однако теперь я была чуткой, как натянутая струна.

Внимательной и осторожной, как хищник в засаде.

Слишком уж активное стремление собственного сознания ускользнуть из «черного» леса меня насторожило.

Что это, снова знак судьбы?

Или, напротив, попытка увести меня от чего-то, куда заглядывать не следует?

Чья же?

Усилием воли я остановила неожиданный порыв. И мысленно вернулась обратно.

Обугленные стволы деревьев…

Черные головешки на белом снегу…

Черный остов дома — его изуродованный скелет, обглоданный пламенем, зверем свирепым, неистовым, вечно голодным…

Мне вдруг стало страшно.

Совсем как в детстве, когда кто-нибудь из подруг, балуясь, заводил: «В одном черном, черном лесу…»

Страх тянулся оттуда, из обгоревшего леса, сизыми струйками дыма, что и сейчас, наверное, еще трепетали над пепелищем, он просочился в мой дом, преодолев десятки километров: заснеженную ленту загородного шоссе и путаницу городских магистралей.

Я даже ощутила ноздрями его горьковатый запах, и остро защипало в глазах.

Да — теперь это было очевидно, — размышлять над тайнами «черного» леса мое сознание боялось.

Но — почему?

И кто, в конце концов, так убедительно его застращал?

Звонок домофона.

Я почти уверена, что это Павел.

Мы расстались пару часов назад: он помчался выяснять обстоятельства пожара и всего того, что оказалось с ним связано. А заодно добывать у следователя разрешение на мою встречу с пациентом доктора Симона.

Приезд Павла воскрешает в душе надежду.

Быть может, все же удастся разузнать что-то конкретное о деятельности Макса Симона. В том, что тайны «черного» леса запутанным клубком свернулись именно вокруг нее, я убеждена.

А еще я вдруг понимаю, что распугать этот клубок необходимо.

Прежде всего ради Веры, ради ее избавления от несуществующей вины, которая мешает прекрасному человеку жить. А быть может, и ради тех неизвестных людей, что искали излечения в «черном» лесу.