Книга Стремление убивать, страница 189 – Марина Юденич

Я так спешу открыть Павлу дверь, что снова натыкаюсь на давешний стеллаж, но более судьба не посылаетмне знаков.

Теперь она подбрасывает загадки.

Которые в итоге оказываются превратностями.

Неверное это все же утверждение: «нет лица».

Так говорят и пишут, когда хотят особо подчеркнуть, что лицо человека неузнаваемо изменилось вследствие какого-то сильнейшего потрясения.

Кажется, я тоже пару раз писала об «отсутствии лиц» у кого-то из героев.

Сейчас судьба наглядно демонстрирует мне, насколько далек от действительности этот расхожий штамп.

Лицо у Павла есть.

Но это совершенно не его лицо.

В дверь вваливается мужчина лет на десять старше моего симпатичного приятеля Паши Гаврилова.

Мужчина явно не следит за своим здоровьем, чего никогда нельзя было сказать о подтянутом, моложавом Паше. У этого — серая, нездоровая кожа, каньоны морщин и морщинок разбегаются в разные стороны от больных, затравленных глаз. К тому же Павлик — известный пижон и щеголь, а ботинки моего незваного гостя и отвороты его всегда безупречных брюк густо заляпаны кляксами снежной грязи.

Мужчина обессиленно валится в глубокое кресло и одним глотком опрокидывает в себя добрых полстакана прозрачной золотистой жидкости, отвратительно пахнущей самогоном.

Виски я держу в доме исключительно для друзей.

— Что-то очень плохое? — В принципе я умею говорить с людьми, пребывающими в таком состоянии. Проблема в том, что я никогда не видела в таком состоянии адвокатов, и тем более — Павла.

— Очень плохое… — эхом отзывается он и замолкает. Виски, однако, делает свое дело, а может — адвокатская выдержка наконец заступает на вахту. — Собственно, новостей много. Но хорошая только одна. И то — относительно. Остальные плохие и очень плохие. С чего начать?

— Давай все же с хорошей. Потом лете усваивается плохое.

Вера была права! Он действительно звонил по телефону за несколько секунд до смерти. И ты была права! Он не собирался скрываться и вообще скрывать, что застрелил Роберта.

— И признался в этом по телефону.

— Именно. Позвонил в прокуратуру, следователю, который ведет дело Сазонова и который — ты опять же оказалась права! — одновременно со мной искал встречи с Симоном. Но не находил ее. Впрочем, надо полагать, как и я, не слишком усердствовал, поэтому в повестке, которую Симону все же вручили, значилось сегодняшнее число. Однако сегодня утромСимон позвонил сам и прежде всего заявил, что собирался наведаться в прокуратуру, но — досадное совпадение! — именно в этот момент на него вдруг напал его подопечный, человек душевнобольной, которого он, обороняясь, вынужден был застрелить.

— И чего же он хотел от следователя? Юридической консультации?

— Иронизируешь? Напрасно. Прежде всего он хотел сообщить, что к назначенному сроку прибыть не сможет. А во-вторых — будешь смеяться, насчет консультации ты почти угадала! — интересовался, куда именно следует обратиться в связи с этим неприятным происшествием.

— То есть был совершенно спокоен?

— Абсолютно. Скажу больше: он даже высказал предположение, что несчастный — он так и сказал:

«несчастный» — напал на него именно в тот момент, когда понял, куда он направляется.

— Иными словами, дал понять, что между делом твоего подзащитного и внезапной агрессией его подопечного есть связь?

— Самая непосредственная.