Книга Стремление убивать, страница 22 – Марина Юденич

Следует заметить, что, помимо столичной прописки, достижения профессиональных высот и широкой известности, а затем и славы, в понятие «блестящее будущее» Татьяна включала еще несколько компонентов.

Одним из них было замужество.

Образ эмансипированной, независимой и одинокой дамы, легко меняющей любовников, ей не импонировал. Давали о себе знать, наверное, бабушкин консерватизм и заложенные на уровне подсознания провинциальные стандарты женского счастья. Она собиралась довольно рано выйти замуж, причем ясно представляла себе не только образ суженого, но и весь сценарий их знакомства в мельчайших деталях, вплоть до того, во что будет одета.

Афиши кинотеатровв те времена изобиловали «производственными» фильмами. Героями их часто оказывались относительно молодые, но непременно с красивой сединой на висках директора предприятий (заводов, комбинатов, шахт…), новаторы, борцы с рутиной, косностью чиновников всех мастей и безнадежно отставших от жизни старых начальников. Эти симпатяги, технократы новой формации, не чужды были и человеческих страстей, потому непременно закручивали изматывающие души и нервы служебные романы, любили проникновенные песни при свечах, долгие интеллигентские споры, читали Хемингуэя и Вознесенского.

Таким и видела Татьяна своего будущего мужа.

Сценарий знакомства и последующего бурного романа, само собой, был тоже навеян кинематографом.

Она представляла себя известной столичной журналисткой, приехавшей писать о промышленном гиганте, возглавлял который, конечно же, молодой технократ, любитель Хемингуэя, с ранней сединой на висках и ироничными, жесткими глазами, которые неожиданно теплели (а в некоторых вариантах сценария — даже меняли цвет) при взгляде на молодую столичную знаменитость.

Дальше… Ну, дальше все было просто и понятно, хотя вариантов было множество, и она с удовольствием всякий раз придумывала новый, строго придерживаясь, однако, основной канвы.

Открытым оставался только вопрос о том, как же быть с блестящей карьерой после счастливого замужества. По логике событий, ей следовало остаться с мужем, в далеком краю, но расставаться с любимой профессией вовсе не хотелось.

Выходила некоторая неувязка, но Татьяну это не очень смущало.

Она справедливо полагала, что главное — это определить ориентиры, а там жизнь все сама расставит по местам. И в том была совершенно уверена, потому что доселе в ее жизни все именно так всегда и происходило.

Москва, мать и отчим встретили ее ласково.

Это было многообещающее начало.

Правда, жила мать с новым мужем не в центре города, как почему-то всегда казалось Татьяне, а в ближайшем пригороде — почти на городской окраине, до которой в ту пору еще не дотянулся отросток метро, и потому добираться надо было на электричке. Да и сама мать показалась здесь, в сияющей и гремящей круговерти столичной жизни, несколько иной, чем в старом бабушкином доме во время коротких наездов.

Та мимолетная женщина была «столичной штучкой»,нарядной, самоуверенной, энергичной, несущей в себе заряд какой-то совершенно иной жизни. Даже пахла она так, как только по большим праздникам пахли городские модницы: польскими духами «Быть может». Мать душилась ими щедро, выплескивая на себя по утрам изрядную порцию ароматной жидкости из маленького пузатого флакона.