Книга Стремление убивать, страница 67 – Марина Юденич

В мае бабушка написала ей, что Ольга, которая в этом году оканчивала школу, неожиданно решила идти по стопам старшей сестры, ехать в Москву и поступать на факультет журналистики.

Татьяна несколько успокоилась. Неизбежный провал на вступительных экзаменах должен был, по ее разумению, немного осадить сестру.

Дальнейшее было и вовсе очевидным.

Ольга явно не захочет возвращаться под сень бабушкиного сада и, значит, вынуждена будет поступить на работу, дающую временную московскую прописку и крышу над головой. Разумеется, она не желала сестре тех физических и нравственных страданий, которые претерпела на этом поприще сама, и вовсе не собиралась рекомендовать ей идти работать непременно на почтамт. Но и всякая другая работа подобного рода — это Татьяна теперь знала точно — была немногим лучше ее недавней каторги: Москва не только не верила слезам,но и дорогого требовала за право быть ее гражданином. В этих условиях, здраво рассуждала Татьяна, Ольге будет уже не до «мужчин со скверными манерами купцов третьей гильдии».

Сестра приехала в Москву тридцатого июня, о чем предварительно, за два дня, телеграммой сообщила бабушка.

Эту дату Татьяна Снежинская запомнила на всю жизнь.

День был жарким, и Курский вокзал встретил ее спертым духом большого скопления томящихся на жаре людей, снеди, которую они сосредоточенно потребляли, не слишком чистых общественных туалетов, дегтя, мазута и еще какими-то типично вокзальными запахами неизвестного происхождения.

К счастью, дело близилось к ночи, к на людной платформе, уже подернутой фиолетовым туманом сумерек, гулял легкий, по-летнему ласковый свежий ветер.

Прибывший поезд неспешно катился вдоль перрона, лениво подтягивая болтающийся где-то в полутьме Татьяна напряженно вглядывалась в проплывающие (мимо окна вагонов, тщетно пытаясь заранее разглядеть «новую» Ольгу.

Поезд тем временем встал, и народ повалил из вагонов, застревая в узких коридорах, с разбегу налетая и спотыкаясь о чужие чемоданы.

Татьяна засуетилась.

— Танька! — неожиданно громко окликнул ее из толпы незнакомый женский голос.

Найдя глазами его обладательницу, Татьяна некоторое время судорожно соображала, где встречала красивую и необыкновенно яркую молодую женщину, казавшуюся диковинным экзотичесюгм цветком, невесть как очутившимся в зарослях серой толпы.

Потом вспорхнула мимолетная мысль о том, что экзотическая красавица обращается к какой-то другой Таньке, случайно оказавшейся рядом.

И только затем бочком проскользнула в сознание робкая догадка, которую оно поначалу категорически отказывалось принять.

— Оля? Ты?

— Я, блин! А вы, мадам, кого встречаете?

— Тебя, — совершенно невпопад и оттого как-то особенно жалко пролепетала Татьяна, снизу вверх глядя на шагнувшую к ней сестру и мучительно, остро, болезненно ощущая ее теперешнее абсолютное превосходство.

Мерцающий квадрат вокзальных часов, парящий в сгустившихся сумерках, неожиданно оказался в поле ее зрения будто специально для того, чтобы она запомнила этот момент с точностью до минуты.

— О Господи! — первым пришел в себя хозяин дома. — Мы совершенно забыли про вас. Простите ради всего святого! Местные легенды, наверное, ввергли вас в полное уныние.

— Напротив, я слушал с огромный интересом.

— Еще бы! Такой душевный стриптиз! — «Злая женщина» Лидия и сейчас не смогла сдержаться.