Книга Стремление убивать, страница 64 – Марина Юденич

Именно во время этих прогулок происходит воссоединение.

Татьяна Снежинская, вырвавшись из своего оцепенения, сливается со странным существом и всей силой своего убеждения обрушивается на его голову, требуя немедленно и самым решительным образом взяться за подготовку к экзаменам.

Существо испуганно хватается за учебники, пылящиеся на книжной полке… но наступает время очередной смены. Проведя двенадцать часов в душном застенке, перетаскав сотни неподъемных ящиков, обессиленно валится на узкую койку, отворачивается лицом к стене и молит Бога только об одной милости: нескольких часах спокойного сна.

Так прошел год.

С матерью она виделась редко, бабушке регулярно писала длинные успокаивающие письма, лживые от начала до конца.

Потерпев неудачу во второй раз, Татьяна окончательно пришла в себя.

Ступора больше не было, и она судорожно плакала всю ночь, зажимая в зубах подушку, чтобы рыданиями своими не потревожить соседок.

Второй год добровольной каторги дался лете.

Случилось чудо, которое иногда демонстрируют представители рода человеческого, выживая в условиях, заведомо для того не пригодных.

Татьяна несколько освоилась в своем посылочном аду, научилась отключаться от изнурительного процесса. Теперь, стаскивая пудовые ящики с громыхающей ленты транспортера и сноровисто складывая их в бесконечную стену баррикады, она могла мысленно читать стихи или придумывать очередной сценарий своих грез. Работали тело, автоматически, в строго определенной последовательности выполняя серию заученных движений, и какая-то малая часть сознания, холодно и тупо ведущая посылкам счет, большая же его часть оставалась свободной и могла функционировать самостоятельно.Автоматизм процессов был доведен едва ли не до совершенства, и однажды Татьяна поймала себя на том, что методично считает яблоки, которые продавщица в овощном магазине бросает в яркую миску на весах.

Но как бы там ни было, работа уже не отнимала у нее всех физических и душевных сил, как прежде.

Она неожиданно полюбила долгие пешие прогулки после изнурительной ночной смены.

Город только вступал в будний свой день, с раннего утра задавая его стремительный, безостановочный темп.

Улица Кирова, по которой неспешно шла Татьяна, направляясь к центру, была полна людей, бодрых, энергичных и каких-то немного механических, словно с утра кто-то старательно завел их, как заводят часы.

Татьяна продиралась сквозь плотный строй оловянных солдатиков, каждый из которых дисциплинированно спешил заступить на свою вахту, наслаждаясь чувством собственной, пусть и короткой, свободы.

Потом она с удовольствием завтракала парой бутербродов с тонкими ломтиками нежно-розовой вареной колбасы, запивая их обжигающим сладким кофе с молоком из тяжелого граненого стакана. И то и другое исправно выдавал за малые деньги автомат в кафетерии большого гастронома на Лубянке, тогда еще Носящей совсем другое имя. Всей Москве он был известен как «Сороковой» и пользовался особой популярностью у гостей столицы: здесь ежедневно «выбрасывали» какой-нибудь гастрономический дефицит — копченую колбасу или красную рыбу.

Однажды, выходя из дверей гастронома, Татьяна поскользнулась на ступеньке и, не сумев сохранить равновесие, упала на одно колено, рассадив его о холодный шершавый гранит.