Книга Стремление убивать, страница 88 – Марина Юденич

— Хороший вопрос. Но сложный. Я часто говорю в своих выступлениях, что психология — очень молодая наука. Прогнозировать, причем с абсолютной точностью, как поведет себя психика того или другого человека, не получая должной помощи, в которой, очевидно, есть необходимость, сегодня не возьмется никто, кроме откровенных шарлатанов и авантюристов, храни вас от них Господь. Ясно только одно: недуг, который сейчас ещене болезнь, а только обострившиеся проблемы, будет прогрессировать, и…

— И мы станем похожи на этого вашего разлюбезного Бориса, вы это хотите сказать? — вновь подал реплику блондин. Похоже было, что он принял решение.

— Не совсем это, хотя не исключен и такой сценарий. Говорю же, психика каждого болеет по-своему. Кто-то уподобится Борису, кого-то болезнь превратит в существо еще менее привлекательное. Кто-то, напротив, сумеет долго скрывать недуг на людях, удерживая себя в узде. Et cetera, et cetera…

— Но лучше — я имею в виду в душе — не станет?

— Это вряд ли.

— Тогда… Тогда — я тоже согласна. Лучше риск, чем то… — Татьяна не договорила, словно устыдившись откровения, и низко опустила голову, отчего последние слова прозвучали еле слышно.

— Вы молчите, Юлия?

— Молчу, — односложно отозвалась красавица.

— И как я должен это понимать?

— Точно так, как вы это и понимаете.

— То есть?

— То есть как полное и абсолютное согласие. И если бы вы были в нем не уверены, то вряд ли пустили нас сюда, в эту свою… крепость.

— Вот, значит, каким вы видите мой дом?

— А это имеет значение?

— О! Очень даже имеет.

— Ну, это ваши психологические ребусы, вот и разгадывайте их сами… Я же повторяю: раз приехала сюда по доброй воле и без принуждения — значит, все для себя решила и согласна. Думаю, что все руководствовались тем же. Так к чему мучить нас, зарождая ненужные сомнения? Может, нам следует, чтобы успокоить вашу совесть, подписать какие-нибудь бумаги? Наподобие тех расписок, что берут перед некоторыми операциями?

— Простите, Юлия, но у вас сейчас «смешались в кучу кони, люди». Во-первых, совесть никакими бумажками не успокоишь, это уж вы мне поверьте! Во-вторых, расписки подобного рода, насколько я знаком с хирургической практикой, берут только перед операциями, заведомо или в крайнем случае с большой долей вероятности обреченными на неудачу. Если бы в нашем с вами случае дело обстояло именно так, я бы не стал и пытаться.

— Тем более! К чему тогда все эти реверансы?

— И то правда! Мы ведь все хотя и испытываем некоторые… Хм, как это вы аккуратно формулируете? Вот, вспомнил! Обострившиеся душевные проблемы… но все же — взрослые, самостоятельные люди, вполне отдающие пока (видите, я согласен с вами — пока!)отчет в собственных действиях. Потому, раз уж мы однажды согласились и сегодня приехали сюда, значит — вопрос решен. Так что давайте перейдем уже непосредственно к делу, а то действительно становится как-то неуютно и мысли в голову лезут ненужные… Не тяните! — Оказалось, что блондина затянувшаяся преамбула сильно раздражает. Судя по всему, он был человеком дела и не терпел долгих рассуждений. Особенно после того, как решение принято.

— Ну что ж, значит, все согласны? — Хозяин демонстрировал упрямство, чего ранее никто из гостей за ним не замечал.

Трое промолчали, игнорируя вопрос, однако с изрядной долей недоумения.