Онлайн книга «Стремление убивать»
|
Стремление убивать. Брр! Потянуло могильным холодом, и призраки безвинно убиенных душ закружили по комнате… Уж им-то дом по нраву… Сочтите за лучшее поверить мне на слово. Потому что, если я расскажу его историю, станет еще страшнее. Но вам и так страшно! Страшно, Юлия? — Вы издеваетесь? — Татьяна? — Конечно, страшно… — Мужчин не спрашиваю, им признаваться в страхах не к лицу. — Но мне страшно! — Это ничего, Вадим, это сейчас пройдет. Слушайте меня, просто внимательно слушайте меня, очень внимательно. Очень. И этот огонь, и полумрак комнаты, и древние своды дома не дадут мне солгать. Впрочем, я никогда не лгу. В этой комнате два окна! Это правда!!! Один черный старинный буфет. Это тоже абсолютная правда! Свет погас некоторое время назад, и кое-кого из вас это напугало. Правда! Я говорю правду!!! Борис принес подсвечник с горящими свечами. Опять я сказал правду. Бориса вы тоже испугались. Неприятно признаваться в этом, но правда вовсе не обязана быть приятной. Вы испугались Бориса только потому, что он появился неожиданно и в руках у него был уже готовый подсвечник — свечи в нем горели. Это правда, черт побери! Потом вы испугались крика! Все до одного, хотя вслух об этом сказала только Юлия! Но испугались все. И вы, Андрей, когда говорили про филина, убеждали в этом себя! Это такая же правда, как то, что вас зовут Андрей Сазонов. А вы, Юлия! Вы перебили меня, заменив «убивать» на «убить», тоже от страха. От страха, что нынешнее стремление убить одного-единственного человека перерастет в стремление убивать вообще! Это правда! Вы не смеете возразить мне, потому что я всегда говорю вам правду. И теперь каждое слово в моих устах — правда!!! Вот буфет, он черный, громоздкий, старинный, я стою возле него и говорю вам правду!!! Мягкий голос Хозяина во время этой тирады преобразился.Стал вдруг густым и тяжелым. Даже отдаленно не напоминал теперь голос обычного человека. И более всего походил на зов большого колокола, что торжественно и гулко стекает с колокольни и стелется над миром, заполняя собой все вокруг. Голос Хозяина тоже будто бы раздался вширь. Да так странно, что приобрел противоестественную способность проникать не только в потаенные изгибы пространства, но и внутрь физических тел, живых и неодушевленных, преодолевая сопротивление тканей и приводя в движение невидимые скелеты молекулярных решеток, сложные сцепления атомов и клеток. И они, попирая законы естествознания, немедленно отзывались на все его модуляции: содрогались, пульсировали и трепетали. Он говорил. И, готовые подчиниться беспрекословно, внимали ему не только четыре человека, застывшие в глубоких креслах. Каждое слово Хозяина ловили старинные кресла, и тяжелый буфет, помянутый им всуе, и стройные свечи в тяжелом подсвечнике, и литой подсвечник, и само пространство гостиной, наполненное неровным мягким светом. Безмолвно внимали ему большие лохматые звери без породы и имени — обитатели черного леса, нашедшие в этот ненастный вечер приют в странном доме. Проскользнув в гостиную, они ловко распластались по углам, притворившись густыми тенями. — Так слушайте же! И то, что я скажу сейчас, — такая же полная и абсолютная правда, как и все, что сказано было мной прежде! Человек, какими цепями ни сковал бы он естественные устремления души и тела, каких богов и законов ни напридумывал бы, чтобы застращать самого себя, все равно останется тем, кем сотворен был на заре мироздания — хищником! |