Книга Рай с видом на ад, страница 34 – Владимир Колычев

— А ваша жена говорит, что вы не спали. Она проснулась от выстрела, вы лежали рядом, не спали.

— Я уже не помню, спал или не спал.

— Выстрелы слышали?

— Может, и слышал, но не понял, что это выстрелы. Дождь по крыше барабанил, спальня у нас на втором этаже, слышно хорошо, когда дождь.

— Где стоял манекен? — спросил следователь.

Если он хотел застать Бориса врасплох, то ему это удалось.

— Какой манекен?

— Ваша жена говорила про манекен. Говорила, что вчера ночью Ворокута в него стрелял.

— Ну да, стрелял.

— Кто видел этот манекен?

— Я видел.

— Нет никакого манекена. Ни одного, ни второго…

Борис покачал головой, глянув на лестницу, которая вела на второй этаж. Плотвиц беседовал с Полиной всего пятнадцать минут и успел выпытать все. Ну да, женщинам только дай волю, всю душу наизнанку вывернут, хоть перед чертом, хоть перед следователем.

— Ну если нет, значит, и не было.

— Если не было, значит, вы придумали манекен.

— А пулевые отверстия в дереве? Откуда они взялись? В Ворокуту стреляли, не попали?

— Стреляли, но попали не сразу.

— Я не стрелял!

— А кто стрелял?

— Понятия не имею!

— А где манекены?

— Не знаю!

— А рубашка? В красную клетку.

— Она там на камне лежала.

— Она на манекене была.

— На манекене, который нашли в третьем доме.

— Это уже второй манекен?

— Да, второй манекен.

— В рубашке манекен был?

— В рубашке.

— Где рубашка, вы уже сказали.

— Сказал, на камне.

— А где второй манекен?

Борис удивленно глянул на следователя. Похоже, майор на самом деле потерял интерес не только к разговору, но и к своей никчемной жизни. Борис заподозрил в нем живой, энергичный ум, а он несет какую-то дичь. Интересно, он хоть понимает, зачем задает свои глупые вопросы.

— Не знаю.

— А где первый манекен?

— Понятия не имею.

— А куда манекен мог деться? — продолжал издеваться Плотвиц.

— Я откуда знаю?

— Куда бы вы его спрятали?

— Не прятал я его!

— А куда бы вы могли спрятать карабин?

— Да отстаньте вы от меня!

Борис смотрел на следователя как на законченного психа. И даже глянул по сторонам в поисках человека, который мог бы избавить его от этого ненормального.

— То есть манекен вы не прятали, а карабин спрятали? — следователь не просто пристально смотрел в глаза, он, казалось, тянул из Бориса душу.

— Я этого не говорил.

— Вы знали, что Ворокута ходит по ночам стрелять по манекенам?

— Если вы меня в чем-то подозреваете, так и скажите, я свяжусь с адвокатом.

— Кто у вас адвокат?

— Здесь никто, но есть интернет, объявления. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— А почему вы так разволновались, Борис Антонович? — усмехнулся Плотвиц.

— Да потому что ситуация дурацкая. Да, Ворокута псих, и вы это знаете.

— Почему я это знаю?

— Да потому что видели резиновую бабу у него дома!

— Вы считаете, что это мерзко?

— А вы как считаете?

— Я считаю, что вы могли убить Ворокуту.

— Ваше право так считать!

— А как вы считаете, кто-нибудь из ваших соседей мог убить?

— Кто из моих соседей? Зайцевы прибыли только сегодня. Марковы прибыли вчера…

— Марков мог?

— Когда я займусь гаданиями на кофейной гуще, вы узнаете об этом первым.

— Ворокута приставал к жене Маркова?

— Я за его женой не подглядывал.

— Не подглядывали, не знаете. Но догадываетесь… Сами же говорите, что Ворокута псих, помешанный на женщинах?

— Ну да, псих. И помешан… Но я не думаю, что это Марков его убил.