Книга Перекрестки судеб, страница 108 – Михаил Демин

– М-да, – неопределенно промычал Игорь.

Некоторое время они оба помалкивали. Потом Заячья Губа проговорил негромко:

– В общем, могу тебе объяснить – чтоб ты не нервничал. Очень уж ты, брат, нервный, обидчивый… Я почему в поселок спешу? Хочу зайти к одному человечку, передать ему камушки. Он, понимаешь ли, завтра выезжает в Якутск. Пусть там посмотрят нашу находку, оценят по-настоящему. Иван, конечно, парень опытный, знающий, но все же он – не ювелир.

Машину в этот момент крепко тряхнуло. Проселок кончился. Впереди открылась главная дорога. И сразу же слева, на северо-востоке, обозначилось зарево алмазного карьера, а справа, на западе, замерцали далекие огни поселка.

– Ты как – сойдешь здесь? – спросил, притормаживая, Игорь. – Или еще покатаешься? В поселок-то я сейчас не могу, сам понимаешь! Мне надо сначала с Козлом встретиться. Он уже ждет небось.

– Ну так и гони туда! Не задерживайся! – торопливо сказал Николай. – Обо мне не беспокойся…

На прииске Радужном – как, впрочем, и на всех других алмазных и золотых приисках страны – представляли власть и следили за порядком два ведомства: милиция и комендатура.

Местный милицейский участок возглавлял капитан Михаил Самсонов. Комендантом же, руководившим работой вооруженных охранников, был двадцатидевятилетний лейтенант татарин Рашид Керимов, недавно только окончивший спецшколу внутренних войск.

Оба этих ведомства (несмотря на их различия) принадлежали к Министерству внутренних дел. Основа у них, таким образом, была общая. И потому Керимов, как младший по чину и по возрасту, находился у Самсонова в некотором подчинении – считался его заместителем.

Они и помещались в одном бараке, только в разных его концах. Барак этот стоял по соседству с лабораторией. Из окна керимовского кабинета можно было наблюдать, как разгружаются у приемных бункеров самосвалы, как действуют контрольные посты.

В эту ночь комендант допоздна засиделся на службе. Было тихо. Только за окнами время от времени погромыхивали машины. И сквозь полуоткрытую форточку ощутимо тянуло весенней ростепелью. Запах был острый, будоражащий, чуть пьянящий…

Закончив возню с бумагами, Рашид Керимов отодвинул их в сторону. Облокотился о стол и задумался, поглядывая в окошко. По молодости лет и весеннему времени ему не спалось… К тому же он был холост. Дома, в жилом бараке, никто его покуда не ждал. Он мог всецело отдаться профессиональным делам и заботам. А их имелось немало. Думать было о чем!

Главной, самой первой заботой коменданта была – что вполне естественно – организация охраны. В общем-то, здесь, у лаборатории, все было налажено толково. И вокруг алмазного карьера – тоже… Но вот дорога, соединяющая два эти пункта, вызывала явное его беспокойство.

Проклятая эта дорога – протяженностью более тридцати километров – была, по сути, никак не защищена. И комендант ничего не мог тут поделать: слишком мало имелось у него людей.

Те двадцать пять человек, которые находились в его подчинении, все были заняты, расставлены в наиболее важных местах… А таковыми, помимо карьера и лаборатории, являлись еще и пути, ведущие к аэродрому, и сам аэродром, откуда ежемесячноотправлялись на Вилюй добытые алмазы.