Книга Перекрестки судеб, страница 62 – Михаил Демин

Посыпались вопросы. Зубавин отвечал на них охотно и обстоятельно. Он был уже основательно пьян и не чувствовал удержу – его несло. Он наслаждался вниманием зала! И хоть он и не оборачивался – сидел ссутулясь, на-валясь локтями на стол, – все же он замечал, улавливал боковым зрением, что на него глядят отовсюду, к нему прислушиваются со всех сторон.

Ну а что же сам этот Фантомас – главный наш герой? Как сложилась его жизнь, как она протекала после той памятной ночи?

Игорь жил теперь странной, почти нереальной, какой-то призрачной жизнью. Ночами подолгу спал – заставлял себя спать, – оглушая сознание водкой, а затем целыми днями маялся, томясь. Бродил бесцельно по развалинам фабрики или валялся в полузабытьи на соломе – курил до тошноты, припоминал и обдумывал последние ночные кошмары.

Сны ему виделись одни и те же, одинаковые; пустые мертвые города, безжизненные равнины. Однажды приснилась ему тайга – дальневосточная, северная, знакомая издавна. Но и ее он тоже не узнал; она странна была – без хвои и без листьев. Он будто бы брел по ней и изнывал от жажды. Хотел напиться – и никак не мог. Никак не мог! Все вокруг было обезвожено, мертво. И снег – когда он брал его в руки – был сух и колюч на ощупь и сеялся меж пальцев тяжело, как песок или шлак… И он кричал, призывая друзей (он чуял: они где-то рядом!), но голоса не было – рот его спекся от жажды, – и друзья молчали, не отзывались, и только сухо и жестко, как жестяная, шелестела иссохшая тайга.

И потом, пробудясь, Игорь думал о том, что все эти сны, по существу, говорят об одном… Они являют ему один лишь образ – грозный, погибельный образ одиночества.

Одиночество! Только сейчас по-настоящему начал он понимать доподлинный смысл этого слова. Только сейчас осознал – что это значит. Раньше он как-то не задумывался над тем, сколь это страшно! Он попросту не чувствовал страха.

А ведь ему и раньше доводилось пребывать в одиночестве, например – в различных карцерах, в изоляторах, в тесных боксах тюремных подвалов. Испытывать этобыло нелегко – но все же, все же… Такой панической, безысходной тоски он никогда не переживал. И это понятно; по сути дела, он ведь не был там – в одиночках – один! Он просто был отъединен от друзей, лишен их общества, причем – не навек, а лишь на время, до известного срока.

Теперь же сроки не имели значения; время уже не несло ему избавления, пожалуй – наоборот… Друзей у него больше не имелось, и звать их было бесцельно. Бесцельно – да и опасно. Только враги окружали его отныне. Одни только враги! Он находился как бы в центре облавы, в кольце. И роковое это кольцо медленно стягивалось, сужалось.

То, что время не приносит избавления, что оно само по себе действует губительно и рассчитывать на него нельзя – это Игорь знал, как знает каждый профессиональный блатной. Уйти от погони и скрыться – еще не значит окончательно спастись, вовсе нет! Только глупцы и дилетанты уповают на время; бывалые же, опытные люди понимают: каждый новый день открывает для преследователей новые шансы. И самое бездарное в таких обстоятельствах – сидеть и ждать. Ждать – чего? Того момента, когда однажды распахнется дверь?.. В том, что это случится, Игорь был уверен. Был полностью убежден. И он не мог примириться с такой участью; он не хотел больше ждать и бездействовать, но в то же время – не знал: что же предпринять ему, как поступить? На что конкретно решиться?