Онлайн книга «Скелет в наследство»
|
Эксперты окружили стоявший у окна рабочий стол, на котором лежали ноутбук и бумажный ежедневник. Ноутбук ожидаемо запаролен, с ним предстоит поработать айтишникам. Ежедневник при беглом чтении «по диагонали» не предоставил никаких полезных сведений, только скупые рабочие заметки. — А это здесь зачем? Он сюда женщин водит? — спросил кто-то из криминалистов. В выдвижном ящичке стола обнаружилась россыпь бижутерии и косметики вперемешку с предметами женского нижнего белья. Гуров подошел, взял в руки губнушку. «Интересно, этот цвет можно назвать ягодным сорбетом? В любом случае это явно лилово-бежевый, очень насыщенный». — Я знаю, что это, — уверенно произнес полковник. — Это его коллекция. Вещи, похищенные у Кирсановой. Он резко обернулся и подошел к плакату с прудиком, скорее напоминавшему кусок фотообоев. Вполне уместная вещь в квартире ландшафтного дизайнера. Но не в этой квартире с ее голыми стенами. Нет, Ердяков определенно равнодушен к красоте, иначе постарался бы создать здесь комфорт. Пространство в доме дизайнера обязательно формируют красивые вещи и приятный декор, создающие атмосферу гармонии. Здесь ничего подобного нет. Тогда зачем понадобился этот несуразный, излишний плакат? — Снять? — спросил Филипп Бодрых, обратив внимание на реакцию шефа. — Снимайте, ребята. Плакат не был прикреплен намертво, его в верхней части держал двусторонний скотч, так что владелец не снимал картинку со стены, а просто закатывал ее вверх и скреплял рулон прищепками, чтобы созерцать то, что скрывалось под прудиком. Бодрых с помощниками еще возились, закатывая плакат в рулон и едва подняв его над полом, как Гуров с кристальной ясностью понял, что сейчас увидит опергруппа. Психологи-криминалисты называют подобный фотоколлаж алтарем. У разных сталкеров алтари композиционно различаются, но тематика снимков абсолютно одинакова. Алтарь посвящен человеку, который является объектом преследования и поглощает мысли сталкера. Ердяков несомненно являлся преследователем, но очень везучим. Ему не приходилось тайком выслеживать свой объект, сидя ночами в кустах. Объект проводила с ним дни напролет, пускала в свой дом, считала лучшим другом, назвала в его честь сына. — Ничего себе! — ошалело прохрипел Бодрых, отшатнувшись от громадного лица Кирсановой, занимавшего всю стену. Портрет обрамляла подборка снимков обычных размеров, изображавших Галину в разные моменты жизни. Львиную долю фотографий составляли селфи в обнимку с Сергеем. Команда побросала все дела и стянулась к алтарю… В конце насыщенного рабочего дня Гуров нашел в себе силы и смелость отложить дела и съездить в больницу к Кирсановой. Галя выглядела значительно лучше и уже изводила врачей просьбами отпустить ее домой. — Рад видеть, что вы в добром здравии. — Спасибо. Гуров вновь ощущал неловкость перед этой женщиной, на сей раз отягощенную чувством вины. Что бы Галя ни говорила, это он спровоцировал у нее нервный срыв, а затем, вместо поддержки, продолжал давить, выдвигая дикие обвинения. — Вы невиновны, теперь нам это известно, — тихо произнес Лев Иванович, смущенно добавив: — Я пришел принести извинения за то, что подозревал вас без достаточных оснований. — Оставьте! Оснований я предоставила более чем достаточно, — усталым голосом ответила Кирсанова и едва заметно улыбнулась уголком рта. Она ничуть не сердилась, и у Гурова отлегло от сердца. — Значит, убийца — Юля? |