Книга Ситцев капкан, страница 112 – Алексей Небоходов

Он закрыл глаза, и впервые за долгое время уснул спокойно.

Но с утра всё началось заново: новая партия, новые фигуры, новые правила. И он знал: сегодня он снова выйдет победителем.

В салоне по понедельникам всегда было особенно холодно: мраморный пол отдавал стужу даже через новые ботинки, а утренний свет, застрявший в витринах, не грел, а только подчёркивал, сколько здесь искусственного и хрупкого. Маргарита приехала за полчаса до открытия – как и полагалось человеку, который считает себя мотором любой машины. За эти полчаса она успела трижды проверить кондиционер, переставить два букета на ресепшене, поменять местами десяток экспонатов на центральной витрине и три раза послать ассистентку в подсобку «за чем-нибудь для уюта».

– Ты почему стоишь столбом? – бросила она, едва заметив Григория у окна.

Он в это время натягивал перчатки, чтобы не оставить отпечатков на хрустальных подвесках. На лице – нейтральная маска «готов к работе», внутри же кипела смесь злорадства и изысканной скуки.

– Полирую, – отозвался он, не уточняя, что полирует вовсе не стекло, а крошечную трещину в профиле самой хозяйки.

– Надо не полировать, а натирать! – прикрикнула она. – Клиенты хотят видеть не туман, а бриллианты.

Григорий сдержал смешок: у этой женщины было собственное, почти патологическое представление о прозрачности. Иногда казалось, что даже воздух в салоне Маргарита протирает до скрипа, а людей – до состояния декоративных фигурок, которые можно переставлять по настроению.

– Натри тогда и мне, – продолжила она, – я сейчас поеду в налоговую, не хочу выглядеть, как будто у меня в салоне живут совы.

Он с показным рвением обошёл витрину кругом, хотя знал: дальше на очереди у него – сортировка выставочных лотков и архивировка последних отчётов. Маргарита всегда следила за руками: каждое движение, каждый поворот ключа в сейфе, даже каждый вздох были предметом пристального аудита. В этот день она села за свой рабочий стол посреди зала и методично – как пулемётная очередь – начала раздавать задания, и с каждым словом они звучали всё издевательски.

– После витрин – инвентаризация новых поступлений. Не забудь пересчитать. Ты знаешь, что у нас могут быть внеплановые проверки?

– Знаю, – отозвался он.

– И ещё: убери беспорядок в архиве. Я не собираюсь из-за тебя сидеть по вечерам в салоне, как последняя дура.

Её каблуки били по мрамору с таким ритмом, что где-то в смежных офисах, наверное, дрожали стаканы с кофе. Григорий подмечал: сегодня у неё острое чувствоугрозы; значит, скоро случится что-то важное – либо звонок из конторы, либо визит кого-то очень неприятного. Он перестал слушать слова и переключился на движения: как она прикусывает губу, когда злится; как поправляет рукав, если готова к скандалу; как по три раза обводит глазами зал, будто проверяя, все ли пешки на месте.

Ближе к полудню она действительно ушла – не в налоговую, а куда-то на короткое, но явно нервное совещание. Когда дверь за ней хлопнула, в зале сразу стало спокойнее, как после сильного летнего града. Он остался один – кроме него только две ассистентки, которые по обыкновению прятались за высоким стеллажом с бижутерией, обсуждая свои сердечные дела на уровне конспиративной секретности.

Григорий потратил ровно пять минут на завершение реальной работы, потом, убедившись, что до возвращения Маргариты минимум полчаса, проскользнул по длинному коридору в её личный кабинет. Здесь царил не порядок, а культ роскошного хаоса: массивный стол из красного дерева с инкрустацией; на нём – две лампы, шкатулка с резной крышкой, три недопитых чашки кофе и несколько стопок бумаг, перевязанных неоформленными нервами. У стены стоял сейф, замаскированный под книжный шкаф, два кресла – в одном из них Маргарита любила чинить колготки, оставляя на подлокотниках тонкие, почти прозрачные волоски.