Книга Ситцев капкан, страница 119 – Алексей Небоходов

– Принесут сегодня? – спросила она.

– Через два часа. Курьер сам перезвонит, – ответил он.

Маргарита поставила чашку на стол так резко, что по фарфору побежала тонкая трещина. Коротко распорядилась: открыть смену заранее, проверить оборудование на две головы и – «лучше вообще ни с кем не говорить до обеда».

Курьер явился ровно к десяти: в грязно-серой куртке, с лицом без единой черты, за которую можно было бы уцепиться памятью. Он не представился: молча достал из кармана маленькую чёрную коробку и передал её Маргарите. Документов не было, расписок – тоже. На вопросы лишь пожал плечами, а уходя, даже не сказал «до свидания» – только щёлкнул языком, будто собаке.

В коробке лежал алмаз такой чистоты, что не верилось: камень, больше куриного сердца, играл гранями, но не блистал – словно свет боялся излишней откровенности и мог быть раздавлен в порошок. В тот момент, когда Григорий не удержался и коснулся алмаза кончиком мизинца, по телу прошёл удар – не электрический, хуже: будто кто-то целился в него через призму и уже прикидывал, на что он способен, если чуть-чуть ошибётся.

– Ты видела такие раньше? – спросил он Полину, когда та зашла в кабинет через час.

– Один раз, – сказала она. – Но тогда это был фейк. У настоящих такого оттенка не бывает.

– А если бывает?

– Тогда кто-то вложил в него целую жизнь.

Они осмотрели камень под микроскопом, сняли вес в каратах и отправили его на экспресс-тест. Всё указывало: камень настоящий, из тех, что не появляются в провинциальных салонах просто так. Полина делала вид, что ничего не замечает, но даже у неё дрожали пальцы, когда она подкладывала алмаз под линзу.

К вечеру в салоне опустело: клиентка, заказавшая браслет для дочери, не явилась, Лиза ушла пораньше, а Маргарита два часа просидела в кабинете, не отвечая на звонки. К восьми Григорий понял: именно сегодня всё должно решиться. Он набрал Полину:

– Ты дома?

– Дома. Только очень устала.

– Я приду, – сказал он.

В коридоре её старенькойквартиры пахло машинным маслом, табаком и чем-то сладким – возможно, вареньем, которым соседка угощала весь подъезд.

Полина открыла не сразу: волосы собраны, лицо усталое; видно было, что гостей она не ждала и к приёму не готовилась. На ней – простое хлопковое платье чуть ниже колена, старые тапки и цепочка, которую он не видел раньше: либо подарок себе любимой, либо новый эксперимент для коллекции.

– Я думала, ты забыл, – сказала она, закрывая дверь.

– Я никогда не забываю, – ответил он и вдруг понял, что впервые за долгие месяцы говорит абсолютную правду.

Гостиная была заставлена инструментами: вдоль стены – банки для кислот, ряды пилок, микроскоп, лупы, несколько разложенных эскизов. В углу – кровать, аккуратно заправленная; на ней валялись две книги, толстая тетрадь и плюшевый медведь – милая привычка спать в обнимку даже после двадцати пяти.

Он прошёлся по комнате, не касаясь лишнего, лишь глянул на эскизы: почти везде – камни, но в центре каждого какая-то трещина, изъян или смещённый акцент. Будто даже воображая совершенство, Полина не верила в его возможность без дефекта.

– У тебя тут прямо как в лаборатории, – заметил он.

– Здесь я настоящая, – сказала она. – Всё остальное – маскарад для клиентов.

Он сел рядом на кровать; матрас чуть прогнулся под его весом. Полина не стала отодвигаться: наоборот, будто ловила от него тепло или энергию.