Книга Четыре мертвых сестры, страница 3 – Наталья Масальская

Волос был длинный и темный, точно не мой, у меня уже полгода каре. Да и по цвету не подходит. Я блондинка, а волос явно принадлежал брюнетке. Неужели здесь была женщина?

– Иванихин, – тут же окликнул следователь. – Уведи девушку!

– Ты как? – спросил дядя Володя, подходя ко мне, и, обняв меня за плечи, попытался вывести из комнаты.

– Нормально, – просипела я. – Почему здесь милиция? Что они делают?

– Твой отец из бывших. Они должны убедиться, что… – Он на мгновение замолчал, виновато глядя мне в глаза. – Что твоему папе никто не навредил. Понимаешь?

– Думаешь, кто-то желал ему смерти? За что? – Голос провалился в образовавшуюся в груди пустоту, горло снова свело судорогой, и я отвернулась, пытаясь успокоиться.

Сосед вывел меня в коридор.

– Пойдем, посидишь пока у нас.

Я считала своим долгом остаться и разобраться в случившемся, но, чувствуя себя совершенно разбитой, малодушно поддалась уговорам. Когда мы вышли из квартиры, я почувствовала облегчение. Наверное, это ужасно – я плохая дочь…

* * *

На следующий день я встала ближе к обеду. В институт, конечно, опоздала, но этот факт тревожил меня меньше всего. Я снова вспомнила вчерашний вечер, и горе с новой силой обрушилось на меня, усиливая головную боль. Тяжело поднялась c постели и поплелась на кухню, откуда доносился аромат супа с фрикадельками.

– Проснулась? – повернулась ко мне тетя Дуся. – Садись, сейчас обедать будем.

– Спасибо, – кутаясь в кофту, сипло ответила я. Аппетита совсем не было.

– Садись, садись, надо поесть, – захлопотала она у плиты, наливая в тарелку горячий суп.

Это обычное проявление человеческого тепла и заботы диссонировало с холодной пустотой у меня внутри и вызывало апатию. Я отказывалась верить, что папы больше нет.

Чтобы не обижать хозяйку, съела пару ложек супа, совершенно не ощущая вкуса.

Тут в прихожей щелкнул замок, и в кухне появился дядя Володя в милицейской форме.

Выражение его лица было виновато-встревоженным, будто он что-то знал о смерти папы, но не хотел говорить.

– Ты что-то узнал?

Под внимательным взглядом матери он сел напротив, придвинул к себе тарелку и принялся неспешно ломать в бульон мягкий хлебный мякиш.

– Пожалуйста, не молчи! – взмолилась я.

– Твой отец умер от сердечного приступа, – не поднимая на меня глаз, ответил дядя Володя и стал неспешно есть суп, загребая в ложку вместе с бульоном размокшие хлебные кусочки. – Крепись, Юль, тебе все же нужно будет завтра с утра к следователю зайти.

Он выглядел угнетенным, но это была не скорбь, как у меня, а чувство вины, словно оно грызло его изнутри, не давая смотреть мне в глаза.

– Если сердце, зачем в милицию? – выдавила я, охваченная непонятным предчувствием. И, вторя моей тревоге, у окна тихо запричитала тетя Дуся.

– Мать, оставь-ка нас. Мне надо с Юлей поговорить, – сказал Иванихин, и старушка, покачивая головой, вышла из кухни.

– Юль, я сам ничего не знаю. Следователь тебе все объяснит, – начал дядя Володя.

– Все – это что? – не унималась я. Эти недомолвки пугали меня больше, чем правда, которую он боялся сказать. – Это все из-за его позы и рубашки? Ты тоже считаешь, что он умер от сердечного приступа?

– Заключение судмедэксперта – сердце. Почему я должен в нем сомневаться?

– Потому что в такой позе и с таким лицом не умирают от сердечного приступа! – в сердцах выпалила я. – Его так кто-то положил. А рубашка? Я видела, на ней нашли женский волос. Он что, был не один?