Книга Четыре мертвых сестры, страница 56 – Наталья Масальская

– Что ты пытаешься увидеть? – спросила я, как обычно не дождавшись от Егора хотя каких-либо пояснений.

– Записи, рукописи, в конце концов.

– Что? Рукописи? – не поняла я и, встав рядом, тоже обвела комнату взглядом.

– Иволгин был писателем, а не инженером-конструктором. У него в кабинете как минимум должны быть наброски его новых романов. Ты так не считаешь?

– В воспоминаниях он писал, что, как только понял свое истинное предназначение, отошел от написания книг. Наверное, тексты вытеснила любовь к поделкам. Остальное забрала милиция.

– Скорее всего, – в задумчивости ответил Егор и вернулся к стеллажу с игрушками. Его взгляд перескакивал с полки на полку, но руками он ничего не трогал, будто боялся сломать. – Занятная коллекция…

– Ага. Куклы как живые: ручки сгибаются, головы поворачиваются. Не удивлюсь, если под юбкой у нее заводной механизм.

– А мы сейчас посмотрим. – Москвин снял с полки одну из кукол, беспардонно перевернув ее вверх ногами, залез рукой под юбку и на ощупь зашарил по кукольным ногам. – Кажется, нашел.

Он одернул кукле платье, и та начала крутиться на деревянной подставке, поворачивая голову, поднимая и опуская руки, будто делала балетные па.

– И ногами шевелит? – завороженно спросила я.

Егор задрал кукольную юбку, показывая мне ее ноги. Они тоже находились в движении: то выпрямлялись, то скрещивались, приводимые в движение миниатюрными пружинками, которыми были скреплены с обеих сторон ее колени.

Наконец Егор отставил танцующую принцессу обратно на полку, на этот раз его внимание привлекла музыкальная шкатулка. Ее подставка была похожа на только что съеденный нами «Мытищинский» торт – белоснежная, вся в завитках и кружевах, среди которых на одной ноге стояла тоненькая балерина в розовом платье. Егор покрутил ручку, прилаженную к правому боку корпуса, и платформа и балерина начали крутиться.

Может быть, это какое-то новомодное веяние, но на меня мелодия произвела скорее отталкивающее впечатление. Судя по выражению лица Егора, ему музыка тоже не понравилась. Однако, когда она закончилась, он снова крутанул ручку и завел шкатулку. Кукла снова закружилась, вскидывая вверх одну ногу, и ее прозрачная розовая юбочка запорхала, как крыло бабочки, над нежным зефирным основанием.

– Мм, Егорка – меломан? – со смешком бросила я, не в силах больше слушать этот набор звуков.

– Согласен, мелодия занимательная, – не понял моей издевки Москвин.

– Ты серьезно? Ощущение, что ее играет несмышленый малыш, тыкая наугад по клавишам.

– Именно, и это прекрасно, – довольно заулыбался Егор.

– Поделиться с напарницей не хочешь?

– Ты что-нибудь знаешь о музыкальных шкатулках?

– Только то, что в ней записана определенная мелодия и она очень красивая.

– Внутри музыкальной шкатулки расположен цилиндр со штырьками и деталь, похожая на гребенку, с зубчиками разной длины. Когда шкатулку заводят, цилиндр начинает вращаться, а штырьки, задевая зубья гребенки в определенном порядке, издают звук. Смотри. – Егор повернул крошечный ключик, вставленный в замочную скважину, и верхняя часть шкатулки отскочила как на пружинке. Внутри действительно был металлический цилиндр с зазубринами, которые цепляли тонкие, плотно подогнанные друг к другу зубья гребенки. – Видишь эти насечки? От их порядка и зависит мелодия, которую играет шкатулка. Раньше музыкальные шкатулки могли себе позволить только очень богатые люди, так как их изготовление требовало от мастера ювелирной точности, безупречного музыкального слуха и утонченного вкуса. Почти все операции мастер выполнял вручную.