Книга Четыре мертвых сестры, страница 58 – Наталья Масальская

– Меня Сомовы пригласили у них пожить! – крикнула я ему в спину.

Егор на мгновение обернулся и, коротко кивнув, понесся дальше, а я стояла у калитки, пока его фигура не скрылась из вида…

Сбор информации и поиск возможных свидетелей оказался не таким уж простым делом, как мне казалось. Пристроившись в хвост очереди в сельмаге, я так и не смогла найти в себе смелость, чтобы представиться журналисткой и попробовать расспросить присутствующих о покойном писателе. Так что, подойдя к прилавку, я только промямлила: «Половинку черного, пожалуйста». Взяла хлеб и поспешила ретироваться. На улице осмотрелась по сторонам, решая, куда податься, и тут вспомнила про рыночек, который мы проезжали с Петренко. Надеюсь, что там народ более разговорчивый. Я отломила горбушку и уверенно двинулась по засыпанной щебнем дороге к центру. Хлеб оказался вкусным. Остатки я скормила милой коняге, впряженной в пустую телегу. Понурив косматую голову и переминаясь с ноги на ногу, она дремала у входа на колхозный рынок.

Я медленно курсировала между рядами, прислушиваясь к разговорам, но ничего стоящего так и не услышала. Тогда пристроилась к небольшой группе женщин, которые что-то горячо обсуждали у прилавка с мясом. Под видом покупателя я вслушивалась в беседу, пока не поймала на себе их строгий, недоверчивый взгляд, и поспешила отойти. Да, сыщик из меня так себе. Я невольно вспомнила Егора. Он бы точно смог привлечь всеобщее внимание каким-нибудь вопросом с подвохом или дурацкой выходкой. Интересно, ему удалось расшифровать мелодию в шкатулке?

Потерпев очередную неудачу, я решила действовать наверняка, иначе все решат, что я что-то вынюхиваю. Конечно, так оно и было, но хотелось произвести на местных положительное впечатление. Хотя… Я обернулась и, заметив направленные на меня взгляды, прибавила шаг.

– Простите, – обратилась я к старушке, которая явно скучала, облокотившись о высокий прилавок возле баночки соленых огурчиков. – Меня зовут Юля. Я журналистка. Приехала к вам в поселок писать очерк о вашем земляке, писателе Иволгине. Возможно, вы что-то о нем слышали?

Лично мне мои слова показались весьма убедительными, однако на бабульку, которая надеялась сбыть соленья, они не произвели впечатления, и она послала меня в местный Дом культуры, он же клуб.

– Там, значит, его музей, – пояснила старушка.

Мне ничего не оставалось, как поблагодарить ее и отойти.

Покинув галдящий базар, я призадумалась, куда теперь двинуться. Нужен хоть какой-то результат, и я выбирала между клубом и Петренко, которого хотела оставить на «сладкое». Бывший следователь победил в этой мысленной борьбе, и, свернув направо, я бодро зашагала вдоль нарядных домов и цветущих палисадников в надежде, что в такую замечательную погоду Петренко сидит на веранде с самоваром и напроситься к нему на чай будет совсем несложно. Но, похоже, я недооценила масштаб своего невезения. Ни на веранде, ни в огороде Петренко не было. Я пару минут боролась с искушением постучать в дверь, но подумала, что это будет выглядеть подозрительно, и решила сначала наведаться в музей. У входа за столом сидела пожилая вахтерша, рядом с ней на столе стоял телефонный аппарат, и я, умоляюще глядя на нее, попросила позвонить, так как забыла деньги дома, а очень нужно сделать один звонок. Вахтерша внимательно посмотрела на меня и протянула трубку.