Книга Ромштекс с кровью, страница 109 – Константин Штепенко

– Будь мы действительно чеченцами, могли бы прямо сейчас подъехать к дому на машине, перебить всю охрану и смотаться по рыхлому. – Сказал Денис, рассматривая в оптический прицел одного из стражей, медленно пересекающего двор.

– Ничего подобного. – Бросил Расул сквозь зубы, покусывая сухую травинку. – У них неплохая система оповещения. Скорее всего, мы бы и сюда не доехали. Нас бы перехватили на перевалах. Разве что шарашка человек в сто могла бы пробиться, только тут кроме собак уже ничего бы не было.

– А у нас какие шансы?

– Если все пройдет успешно, утром я буду уже где-нибудь в Кадаре или Чабанмахи.

– Так вот же Чечня, рукой подать, а туда больше сотни километров пилить!

– Зато в той стороне нас не станут искать, а там, если понадобится, и до Чечни доберемся. Заодно и время будет на экспресс-обработку объекта, умиленного и размякшего от чудесного спасения.

– Ты не забудь о душещипательной встрече – обещал!

– С тобой забудешь! Давай-ка поспим пару часов. Выдвигаемся на рубежи, как только начнет смеркаться. – Он поднес поближе к губам рацию и тихо сказал. – Чип и Дейл, мы спим два часа, потом ваша очередь. К двадцати одному будьте готовы занимать позиции.

* * *

Джебраил боролся с желанием покончить с собой. У него хватило бы силы воли и решимости порвать себе вены на руке длинными зазубренными ногтями, которые ему никто не предлагал подстричь. Можно было бы также упасть навзничь на вступающую из земли в углу ямы скалу – если сделать это с достаточной резкостью, то почти наверняка полученная травма приведет к смерти. Он то и дело перебирал все доступные способы самоубийства, но в это же время убеждал себя в том, что и как профессионал, и как настоящий мусульманин он не может себе позволить такой роскоши как банальная слабость. Иншалла – на все воля Аллаха! И если ему суждено сгнить в этой яме или умереть под пытками, которые обещал ему Ихсан, то он примет и это как волю Всевышнего.

Он снова погрузился в истовую молитву, чтобы отрешиться на какое-то время от сырой ямы, вонючего ведра и прочих проявлений реальной жизни, погрузившись в транс приобщения к истинам Пророка. Однако на этот раз молитва не отвлекла его. Все время что-то мешало сосредоточиться на священных словах – то как сумасшедшие вдруг залаяли собаки, то двое стражей скрипели сапогами, кричали на собак и громко переговаривались. Наконец все стихло, но он все прислушивался к ночным звукам, то ли предчувствуя что-то, то ли окончательно сходя с ума. Но нет, во дворе действительно что-то происходило. Как-то уж совсем безнадежно замолчали собаки. Оклик одного из охранников прервался на полуслове, послышалась странная возня, будто несколько тел барахтались на земле. Потом барахтанье прекратилось, и он отчетливо услышал столь знакомый булькающий звук и хрипение – так бывает, когда острый длинный нож перерезает горло от уха до уха. Так не работают профессионалы, старающиеся нанести лаконичный, точный и по возможности бескровный удар, так делают Воины Ислама, когда убивают кафира, стараясь сделать это как можно зрелищнее в назидание врагам.

Он поднялся на ноги, стараясь стряхнуть с себя наваждение, и запрокинув голову, стал вслушиваться в тишину и вглядываться в темноту. Какое-то время ничего не было слышно, но вот до его обострившегося за недели сидения в зиндане слуха снова донеслись звуки человеческого присутствия. Шорох, чьи-то крадущиеся шаги, скрип двери сарая, снова шаги. Ему показалось, что над люком, ведущим в его каменную нору, склонилась безмолвная тень. Вдруг темнота взорвалась ярким светом. Свет ударил в глаза, и казалось, насквозь пронзил мозг, пригвоздив его к черной стене. Джебраил потерял чувство пространства и упал на сырой пол. Из ступора его вывел несильный удар веревочного узла, пришедшийся в ухо.