Онлайн книга «Калашников»
|
– Звучит крайне опасно. – Так и есть. Генетическая инженерия вызывает побочные эффекты, а современные методы оценки рисков не позволяют точно предсказать возможные негативные последствия. – И какое отношение это имеет к «Господней армии сопротивления» и преступлениям этого ублюдка Джозефа Кони? – Вот это мы и пытаемся выяснить, – уточнил Том Скотт. – Эти модифицированные продукты, особенно рис и кукуруза, значительно прибыльнее натуральных культур, но большинство «цивилизованных» стран запрещает их выращивание и продажу. Поэтому мы подозреваем, что коррумпированные правительства развивающихся стран могут быть вовлечены в схему по их нелегальному выращиванию. – Например, какие страны? – Судд в Судане и, возможно, восточные районы Центральноафриканской Республики. Это заболоченные территории, идеально подходящие для выращивания риса. Их общая площадь – почти семьсот тысяч квадратных километров, примерно размером с Францию. – Это же безумие! Огромный рисовый массив размером с Францию! Многие люди наедятся! – Или умрут, как мухи… Гринпис уже не раз требовал прекратить выращивание модифицированного риса компании Bayer, поскольку биотехнология не способна предотвратить ГМО-загрязнение. Но в Южной Азии сейчас более 1,4 миллиарда голодающих, готовых съесть что угодно, даже если это их отравит. Саша Гастель поставил свой стакан с водкой на каминную полку, словно посчитал неуместным наслаждаться напитком во время такого разговора, и спросил: – То есть, если я правильно понял, есть компании, которые готовы медленно убивать миллионы людей, скупая земли и засевая их опасной пищей? – Именно так! – Но Бог не может допустить подобного… – О каком Боге ты говоришь? – Давайте оставим этот религиозный вопрос в стороне… – взмолилась Вирджиния Фостер-Миллер. – Сейчас важно подтвердить, что Джозеф Кони причастен к этому проекту, и попытаться выяснить, кто его поддерживает. – Будем надеяться, что человек, которого выбрал Саша, раз и навсегда покончит с Кони, так что его причастность или непричастность больше не будет иметь значения… – Том Скотт повернулся к собеседнику, который стоял у камина. – Ты до сих пор не получил известий от нашего друга-охотника? – Увидев едва заметный утвердительный кивок, он добавил: – В таком случае, боюсь, старая поговорка «отсутствие новостей – хорошие новости» ошибочна, и мы неправы, полагая, что один человек сможет справиться с такой тварью. – Их не один, а двое, и я всё ещё в них верю. – Имей в виду, дорогой… – с явной горечью продолжил Том Скотт. – На кону не только миллионы жизней, но и водно-болотные угодья, в которых гнездится большая часть птиц, ежегодно мигрирующих между Европой и Африкой, а также бесчисленное множество диких животных, для которых этот регион – последний оплот. Мы стоим перед лицом страшной экологической и гуманитарной катастрофы, и поэтому я считаю, что простого расчёта на то, что кто-то кому-то прострелит голову, недостаточно. Проблема гораздо глубже. – Я понимаю, но не знаю, что ещё мы можем сделать; их там всего двое, а нас здесь всего четверо… В чём разница? Глава 23 La Vignette Haute, в маленькой деревушке Арибo-Сюр-Синь, в десяти минутах езды от Грасса и двадцати от Ниццы, стал одним из излюбленных ресторанов кинозвезд, приезжающих ежегодно на Каннский фестиваль. Это означало, что в течение десяти-двенадцати дней фестиваля было практически невозможно достать столик, так как легион поклонников мечтал оказаться поблизости от своих кумиров с экрана. |