Книга Калашников, страница 95 – Альберто Васкес-Фигероа

Он подошёл к дереву, которое указал, и, воспользовавшись мачете, сделал на нём дюжину надрезов. Вскоре из них начала сочиться белесая смола, от которой он тут же отшатнулся, словно боялся, что она может его укусить.

Когда с пленников сдёрнули рубашки, оставив их спины оголёнными, проводник лишь покачал головой в явном неодобрении и пробормотал:

– Вам не позавидуешь, парни, потому что я знаю этого белого расиста, и если он начинает что-то, то доводит до конца. Если эта проклятая Кровь Сатаны попадёт вам в глаз – ослепнете, если капля упадёт на голову – останетесь лысыми навсегда. Она впитается в плоть, словно огненные муравьи, что сожрут вас заживо, разъедая мягкие ткани так, что вы будете мучиться часами, а может, и днями, прежде чем яд доберётся до сердца.

– Он не может так с нами поступить! – взмолился обезображенный пленник, и в его голосе звучал неподдельный ужас.

– О, ещё как может! Этот ублюдок – садист, который наслаждается страданиями других до последнего их вздоха.

Всё, что сказал Газа Магале, за исключением того, что Роман Баланегра был садистом и расистом, было правдой. Дерево, произрастающее в болотах, кишащих червями, термитами и бесчисленными агрессивными насекомыми, которые искали укрытие в его коре, ветвях и листьях, могло выжить только благодаря своей исключительно ядовитой и разъедающей смоле.

Поэтому не прошло и трёх минут с того момента, как пленников прижали спинами к разрезам на коре, крепко привязав их за руки и ноги, не давая двигаться, как они начали осознавать, что ожидающая их пытка выходит за рамки человеческих возможностей.

Палачи просто сели отдохнуть, зная, что потребуется терпение, ведь никто ещё не выдерживал столь жестокого и изощрённого истязания.

– Не то чтобы мне нравились такие методы… – произнёс охотник спустя какое-то время, словно оправдываясь, – но эти свиньи насиловали, расчленяли, сжигали, пытали и убивали тысячи несчастных, и другого языка, кроме собственного зверства, они не понимают. Каждый день, пока Конни дышит, – это день, когда множество невинных погибает по его вине, так что каждая вырванная у него минута – это спасённые жизни мужчин, женщин и детей, утративших всякую надежду.

– Ну, если смотреть с этой стороны… – неохотно пробормотал проводник.

– А другого взгляда и нет. Огонь тушат огнём… – с насмешкой обратился он к своим жертвам, наблюдая, как их глаза расширились от ужаса. – Ну что, парни, больно?

– Сволочь!

– Тот, кто не готов быть сволочью в нужный момент, обречён быть дураком всю жизнь. Так что терпите.

Сначала раздавались глухие стоны, затем громкие жалобы, а потом и вовсе разносились нечеловеческие вопли. Лишь тогда Роман Баланегра посмотрел на часы, подошёл к дереву и сказал:

– Вы ещё можете спастись, но через несколько минут эта чёртова Кровь Сатаны проникнет в плоть так глубоко, что даже если захотим, уже ничего не сможем сделать. Так что решайте сами…

– Что ты хочешь знать?

– Я уже сказал: где прячется ласка?

– Никто не знает, – ответил обезображенный. – Единственное, что нам известно – он сооружает свой штаб на слиянии двух рек между Пембо и Самуоли.

– Я знаю это место… – тут же отозвался Гуник. – В Пембо всего пять хижин, в Самуоли – не больше дюжины, и уже несколько месяцев они почти безлюдны.